Четвертое поколение Глава Мой дедушка Лейзер Хаеш




страница1/5
Дата29.07.2016
Размер0.97 Mb.
  1   2   3   4   5
Анатолий Ильич Хаеш
ХАЕШИ

Биографические и генеалогические сведения



Четвертое поколение




Глава 3. Мой дедушка Лейзер Хаеш




21. Хаеш Лейзер Матесович 13


Лейзер – мой дедушка с отцовской стороны. Видеть его мне не довелось, но в свое время я подробно опросил знавших его людей: моего отца, племянницу Лейзера – Цилю Хаеш, других родственников и земляков. Многие жеймельцы отличались замечательной памятью. Мой отец, Циля Хаеш, Файвл Загорский, Израиль Якушок – все они прекрасно помнили свою молодость и с удовольствием делились воспоминаниями. Поэтому глава о Лейзере будет еще более подробна и насыщена фактами, чем предыдущие главы.

Выше говорилось, что Лейзер, первенец Элиа-Матеса Ицыковича и Фейги Мортхеловны, родился в Жеймелях 29 августа 1867 года и что он из двойни. По российским законам, евреям полагалось рождение сына регистрировать при совершении обряда обрезания, то есть на 8 день. Из метрической книги известно, что этот обряд 5 сентября совершил над Лейзером Гутман Гель1. Но поскольку в книге рядом с рождением Лейзера не записан второй ребенок, он или умер, не достигнув 8-дневного возраста, или сама регистрация рождения Лейзера была совершена задним числом. Последнее наиболее вероятно не только потому, что единственному сыну не грозило рекрутство, но и потому, что на казенного раввина и нескольких его помощников в уезде приходилось столько рождений, браков и смертей, что они не поспевали вовремя регистрировать все эти акты.

Есть основания не вполне доверять метрической записи. Из справки о гибели Лейзера в августе 1941 году в возрасте 75 лет2, следует, что он родился не в 1867, а в 1866 году. Впрочем, в части, отражающей возраст Лейзера, эта справка не очень достоверна. Известно, что в метрические книги, как и в ревизские сказки, нередко умышленно вносились неточные сведения, чтобы уменьшить падающую на общину подушную подать или освободить от рекрутства состоятельные семейства.

Возможно, также в двойне второй была девочка, рождение и смерть которой просто не стали регистрировать. Такое тогда было обычным делом, поскольку число "душ женска пола" не влияло на налоги и рекрутскую повинность общины.

На мой вопрос отец, как ни странно, отвечал, что не помнит ни дат рождения родителей, ни их возраста при гибели3. По утверждению Рахили Крецмер, Лейзер родился в 1860 году4.

О детстве и юности Лейзера не сохранилось никаких сведений, кроме известного из истории его родительской семьи. Несомненно, как Арон и остальные братья, Лейзер получил дома неплохое религиозное начальное образование, но этим дело и ограничилось. По словам моего отца: "Папа не мог учиться. Он понимал, что учиться это быть "ешивебохер", но "ешивебохером" он не мог быть, потому что он уже с очень юных лет помогал своему отцу, моему деду"5. «Он умел писать только по-еврейски. Я не знаю, насколько грамотно, но писать он умел. У евреев такая установка была: неграмотных евреев как будто вообще не бывало. Все больше или меньше, но какую-то грамотность получали. Во всяком случае, в Жеймелях я не знал, чтобы были неграмотные евреи. Самые бедные и те все же были грамотные»6.

«Папа был примерно моего роста (165 см – А.Х.), даже немного пониже меня. Рябой – перенес оспу. Черные волосы. Типичный еврей»7. По воспоминаниям Цили Хаеш, "Он был худее, более тонкие кости, чем Илья, но в молодости Илья на него совершенно не был похож. А теперь вот Илья стал страшно похож на дядю Лейзера, только дядя Лейзер был тоньше, худее"8

Известно, что свою избранницу, Фрейду Шлезингер, 1865 года рождения, дочь поневежского купца Мовши Ицыковича Шлезингера и Цыпы-Песы, урожденной Страшун, Лейзер нашел в середине 90-х годов в местечке Посволь. Тогда он был мещанином, и завоевать благосклонность купеческой дочки, видимо, было непросто.






По словам моего отца: "Мама была из более культурной семьи, чем папа. Она родилась в местечке Пасвалис, в то время оно называлось Посволь, километров за 25-30 от нашего местечка. Мама была даже как будто из высокоинтеллигентной еврейской семьи. Будто бы даже в Вильнюсе, он тогда назывался Вильна, у нее был какой-то родственник Страшун, то ли писатель, то ли еще кто-то такой, что он есть даже в “Еврейской энциклопедии9.

«Какое у нее было образование, я откровенно говоря, не знаю. Во всяком случае, у нее среднего образования не было, потому что она не могла даже получить это образование. Но поскольку она из такой семьи более передовой, то она умела читать по-русски. Во всяком случае, она знала кое-что по-русски. А русские у нас стали только появляться, переселенцы. Потому что царское правительство стремилось заселить Латвию и Литву русскими. Вот таким образом у нас стал появляться русский язык. А так мы его даже не знали»10.



Рисунок 1. Фрейда Хаеш, урожденная Шлезингер


О довольно высокой образованности Фрейды, по меркам того времени, свидетельствует ее умение писать по-русски, которым она, видимо, гордилась11.

Каким образом папа уломал маму, чтобы она переехала в Жеймели, я уже не помню. Папа ее безумно любил, потому что она считалась красавицей. Мама рассказывала, что она получала непрерывно от него телеграммы, тогда это был шик. Он ей не очень нравился, но его настойчивость взяла"12.

В метрической книге местечка Посволь сохранился акт, что 26 февраля 1895 года вступили в брак "Жеймельский мещанин Лейзер Матышович Хаес, холостой, с девицею купеческой дочерью г. Поневежа Фрейдою Мовшовою Шлезингер". Жениху – 24 года, невесте 26 лет. Обряд совершали помощник раввина Флейшман и Мортхель Рабинович. При этом жених сделал "Запись на 2000 рублей. Свидетели Мортхель Лейзер Бедер и Ицык Монес"13. Это значило, что в случае развода жена получала право на эту сумму от мужа, а в случае вдовства   из его наследства. По тем временам это была огромная сумма. Например, ремесленник зарабатывал в год 100   300 рублей. Многократно превысив предписанную еврейским законом сумму записи (примерно 75 рублей)14, Лейзер демонстрировал невесте и присутствующим силу своего чувства к ней.

12 октября 1896 года (ст. стиля)15 у супругов появился первый ребенок – дочь Хане16 (Анна), моя тетя. За ней 2 мая 1901 года второй – Элия-Матус (Илья), мой отец17. В сохранившемся в моем семейном архиве метрическом свидетельстве о рождении в Жеймелях Элия-Матуса сказано, что его родители   Оникштинского общества. К этому же обществу принадлежали некоторые другие Хаеши, проживавшие в Жеймелях: Абель-Эльяш Израилиович Хаеш, судя по акту о браке 1900 г.18, родной брат Лейзера Мовша Матышевич Хаеш, судя по акту о браке 1902 г.19, Янкель Израилович Хаеш, - по акту о браке 1906 г.20.

18 января 1903 г. у Лейзера и Фрейды родился второй сын – Шломо, известный мне как дядя Соломон21. Детям нанимали няньку: "Няня была литовка или латышка, когда я был малыш, ходил под стол пешком, потом няня еврейка" – рассказывал мне отец22.





Рисунок 2. Жеймялис. Базарная площадь. 1926 г. Дом с мезонином перед костелом и дом напротив него через площадь (видна лишь крыша с тремя трубами) – Лейзера Хаеша.



Рисунок 3. Базарный день (четверг) в Жеймялисе. Второй дом Лейзера Хаеша расположен вдоль ближней стороны площади – длинный правый.

Приблизительно в эти же годы Лейзер приобрел в Жеймелях большой дом на Базарной площади (№2 на плане 1897 г., см. главу 2, рис. 6), расположенный рядом с домом его отца Элиа-Матеса. В 1910 году недвижимость Лейзера была застрахована на 11000 рублей (ежегодный страховой взнос 2 р. 50 к.)23. На плане 1897 года Лейзер в числе домовладельцев не указан, то есть этим домом он еще не владел24. С другой стороны, мой отец, родившийся в 1901 г., помнил себя в этом доме с первых детских впечатлений. Он рассказывал:

"У нас был солидный дом, правда, одноэтажный. Он стоял на углу Базарной площади и какой-то улицы, по которой шла дорога на Митаву25. Даже у папы было два дома. Оба на площади. Небольшая такая Базарная площадь, конечно, по Ленинградским масштабам. Мы жили в одном доме, а во втором я даже не интересовался, кто жил. Может быть, отец его сдавал, а может, и не сдавал.

На Базарную площадь крестьяне приезжали продавать свои продукты, это же было царское время. Бывали там у нас базары, мы покупали у крестьян продукты. Дом был глинобитный, там у нас делали глинобитные. Дом мне казался большим. Он был длиною примерно 20-30 метров вдоль Базарной площади. На его крышу выходил брандмауэр. На площади перед окнами дома была коновязь. Папа, видимо, купил себе дом, в котором мы жили, а не строил, так как дом был старый уже в моем детстве"26.

Первый дом сохранился и имеет обширную иконографию27.




Рисунок 4. Жеймялис. Вид с башни костела. На переднем плане дом Лейзера Хаеша со стороны двора. Видны поленицы дров. Слева под прямым углом к дому примыкает амбар, еще ближе   жилой дом. Оба расположены на Бауской улице. За домом Лейзера Хаеша через Базарную площадь виден его второй дом, правее его аптека, за ними Лютеранская кирха. Фото 1930 года.

На плане 1897 г. фасад правого флигеля дома выдвинут вперед относительной фасада левого флигеля. Это хорошо заметно и на фотографиях. Очевидно, некогда на Базарной площади рядом, с интервалом в несколько метров, стояли два разных дома. При последующих перестройках их объединили воротами по фасаду и общей крышей, под которой образовался проезд во двор28.

Мой отец вспоминал:

"Дворик был приблизительно такой, как здесь в доме на Лермонтовском. Может быть, несколько побольше он был. Во дворе под навесом стояли телеги, плуги, бороны, сельскохозяйственный инвентарь, тогда к нему относились бережно. Сада у нас не было, а были амбар, конюшня, коровник. Амбар папа строил из кирпича при мне. Он не имел окон. Баня у нас даже при доме была. Своя. Без миквы. Она, наверное, была при синагоге. Пользовались только женщины. Колодец был в этом доме. При мне его рыли. Он был повышенного качества, не бревенчатый и не с журавлем, а более совершенный. Какой именно, я не помню во всех деталях. Во всяком случае, бетонные такие кольца там опускались, как в теперешние колодцы для канализации.


Рисунок 5. «Малая корчма» (бывший дом Лейзера Хаеша) в процессе реставрации. Мезонин утрачен. Фото Йонаса Юкны. 1983 г.



Рисунок 6. «Малая корчма». План 1-го этажа.



Рисунок 7. Малая корчма. План 2-го этажа

Квартира была довольно приличная. В доме у нас был погреб, печь, в которой пекли, как в русской, но спать на ней, в отличие от той, было негде. Мама закапризничала, что хочет магазин. Обычно все имели в своих домах магазины. И мама держала в этом же самом доме магазин, который по масштабам местечка считался большим. Там была, главным образом, мануфактура. Может быть еще какие-то предметы, нужные сельским жителям, вилы, косы, не помню"29.


Рисунок 8. «Малая корчма», вид с улицы Пасвалио. Справа дом Матеса Хаеша. 1982 г.Рисунок 9. Бауская улица. Бывший амбар Лейзера Хаеша, превращенный в жилой дом, арка во двор и жилой дом, также бывший Лейзера Хаеша. Фото А. Хаеша. 1982 г.



Рисунок 10. Бауская улица. Бывшие амбар и жилой дом Лейзера Хаеша. Фото А. Хаеша. 1982 г.



Рисунок 11. Бауская улица. Вид на жилой дом и бывший амбар со стороны костела. Фото А. Хаеша. 1982 г.

Магазин располагался в угловом, самом правом, глядя с площади, помещении дома и имел по фасаду дверь, окно на площадь и окно на Баускую улицу.





Рисунок 12. Вид со двора на бывший амбар и крайний жилой дом. Фото А. Хаеша. 1982 г.



По воспоминаниям отца "В магазине, метров 15 квадратных, была дверь во внутренние помещения, так как ставни закрывались изнутри проходящим сквозь стену болтом без резьбы, а снаружи поперек ставен шла железная планка. По стене против входа располагались полки с мануфактурой. Перед ними, а возможно и по правой стене, шел прилавок. У левой стены стояли косы и другой сельскохозяйственный инвентарь. Никакой продуктовой торговли или обуви в продаже не было"30.

Рисунок 1331. Планировка домов Лейзера Хаеша: 4. Въезд во двор с Базарной площади. 5. Гостиная хозяина. 6. Лавка. 7. Маленькая комната. 8. Коридор. Маленькая комната. 10. Склад. 11. Въезд во двор с Бауской улицы. 12. Жилой дом перед костелом.

За магазином располагалась кухня с окном на Баускую улицу. В ней в углу у перегородок стояла довольно крупная печь и плита. Из кухни дверь вела в спальню родителей, выходившую окнами во двор. Левее двери в магазин, два окна по фасаду относились к гостиной. В ней стояло пианино, купленное Лейзером для дочери32. Часть кирпичного амбара, непосредственно примыкающая к корчме, была присоединена к квартире. Там, по словам моего отца, были оборудованы небольшая банька, туалет и прихожая, в которую со двора вел черный ход33.

В левом флигеле дома Лейзера, находившемся по другую сторону от ворот, жил его брат Исаак34.


О втором доме Лейзера мой отец помнил мало: "Мы жили в одном доме, а во втором доме жила беднота, я даже не интересовался, кто жил, их за людей не считали. Один дом по одну сторону Базарной площади, а другой дом напротив был. Я помню, что правее другого дома была аптека. Дом тоже был жилой. Ну, может, там жил кто-то из ремесленников. Второй дом тоже был глинобитный. Кажется, там почта была во втором доме или рядом была почта"35.

Второй дом не сохранился. Иконография его беднее, чем первого, но тоже достаточно наглядна36. О судьбе этого дома я расскажу позже.

Непосредственно к Малой корчме по Бауской улице примыкает низкий одноэтажный дом. Со следующим за ним домом он соединен кирпичной аркой с воротами. Они, как и ворота в середине Малой корчмы ведут во двор Лейзера. В большей части дома, по сведениям Й. Юкны, был склад. Надо полагать, что этот дом и есть тот кирпичный амбар, который построил Лейзер37.




Из справочнике "Вся Россия на 1902 год", известно, что уже тогда Лейзер Матысович Хаеш имел в Жеймелях склад для льна38. Был ли он в этом амбаре или в ином месте, сказать трудно. Много позже, в межвоенные годы, у Лейзера нанимали амбар инициаторы устройства в местечке мельницы с бензиновым движком. Но долгие попытки разместить ее там не дали результата, и от этой затеи не осталось следов39.

Рисунок 14. Сведения о Фрейде и Лейзере Хаешах в справочнике «Вся Россия» на 1902 г.

По словам моего отца "Участок был наш, но мы платили. Там главный помещик был какой-то князь Ливен. У него по дороге на Митаву был замок в нескольких верстах от местечка Жеймели. Я видел замок только издали, примерно за полкилометра. Евреи даже боялись приближаться к нему. Издали была видна стена и за ней какие-то строения. Официально Жеймели не было утверждено местечком, потому что оно было очень небольшое, и оно считалось селом. Евреи не имели права там жить. Но так как Ливен брал со всей еврейской общины сколько-то, то жить разрешалось. Как и кто давал князю, я не знаю, но знаю, что давали. Кроме того, урядник ежемесячно брал. Он ежемесячно выпивал с папой рюмку водки и брал взятку40."

В занятиях Лейзера мы находим отголоски занятий его отца Элиа-Матеса, земледельца и барышника. Мой отец рассказывал:

"Папа был любитель заниматься земледелием. Своей земли у него не было. Евреям не разрешалось иметь землю, и он арендовал ее, и еще в другом месте луг, по дороге на Посволь, потому что у нас коровы были. Десятин десять или двадцать, что-то довольно много он арендовал недалеко от местечка. Он нанимал батраков, он сам не обрабатывал. Молотилку папа арендовал, конную косилку, вероятно тоже. Коров, я помню, четыре или пять было. Причем породистые очень были, потому что папа был большой любитель этого дела. Молока у нас всегда было очень много. Наша семья его не продавала, пили сами, делали молочные продукты, масло, пил молоко и дворник. Дядя Моисей коров не имел, был менее хозяйственный, и возможно он и бабушка брали молоко у нас. Лошадей было еще больше. Папа очень их любил. Любил коров и сельское хозяйство"41.

По словам Цили Хаеш: "Лейзер и Моисей очень любили лошадей. Имели свои выезды. Хорошо ездили верхом. Лейзер был страшный лошадник!"42

То же говорил и мой отец:

"У нас вся семья, особенно папа, лошадники были, он был любитель их невероятный, он их обожал. Он мог бы повеситься за лошадь. У него были очень хорошие лошади, так что помещик даже у него покупал лошадей. Папа сам покупал лошадей как любитель, а помещик приезжал и просил продать лошадь ему, если ему нравилась эта лошадь"43.

Не удивительно, что на самой ранней фотографии детей Лейзера, сделанной в конце 1903 или начале 1904 года, когда Соломон еще не стоял на ножках, Элинька снят сидящим на игрушечной лошадке.





Рисунок 15. Ханночка и Элинька Хаеши. 1903 или 1904 год.
У Лейзера был конюх Цункас44, он же дворник. Урядник как-то поймал его на торговле водкой. Цункас купил ее в монопольке и начал продавать крестьянам по более дорогой цене. Чтобы замять дело, пришлось дать взятку уряднику45.

Отец рассказывал: "Барон Ган имел дела с моим папой. Я бывал с ним в имении Гана, очень ухоженном, всём в цветах. Раз Цункас посадил меня на черного жеребца и повез на базар. А Ган, как увидел этого жеребца, так и сказал отцу: "Продай мне сразу"46.



Папа еще покупал или арендовал лес и продавал частично этот лес на дрова. У отца во дворе стояла огромная поленница дров (Рис. 4). Он дров не жалел, даже Цункасу давал топить сколько угодно"47.

Циля Хаеш подтверждает, что ее отец и дядья были деловыми людьми, торговали лесом как посредники, скупали делянки. Вели торговлю льном48.

По словам моего отца, Лейзер "особенной дружбы ни с кем не вел. Он был занят делом. Это был сугубо деловой человек. Он вел многообразную деятельность и страшно много работал. Он вставал в 4 часа утра и все время в работе был, правда, рано ложился. Из всех братьев он был самый трудолюбивый. Организатор он был прекрасный и сразу, как вставал, всеми своими хозяйственными делами занимался: и конями и полеводством. Уходил следить, как работают, потому что он сам не пахал. Ездил в лес, ездил по деревням закупать зерно, лен, лес на корню. Покупал сено, чтобы кормить лошадей и коров. Он покупал лен у крестьян, латышей и литовцев, и поставлял в Ригу, как будто для Англии. Крестьяне, у которых он покупал лен, везли его еще дальше по назначению. Были у него и собственные посадки льна. Лен выдергивают, стебли вымачивают в особом пруде – “мочиле”. Затем их соответствующим образом обрабатывают, чтобы содрать оболочку. Примерно в полукилометре от местечка, за речкой было такое мочило, где обрабатывали отцовский лен. Лейзер по торговым и прочим делам часто на собственных выездах ездил в Бауск, Митаву и Ригу. Бауск был уже город и там был банк. Из Риги всегда привозил Рижский бальзам. Папа перед обедом пил для аппетита рюмочку водки (20 грамм). В праздники было обязательно домашнее вино, была такая традиция.

Папа держал слово твердо. Если дал, то держал, хоть пусть ему в убыток. Дал, значит, конец"49.

Лейзер также давал деньги в долг50.

По словам моего отца "У мамы была печь, типа русской, и она очень любила заниматься   делать вкусные вещи, любила кулинарию. Я в детстве ел такой циммес, язык проглотишь. Он готовился на гусином жире, добавлялся сахар. Я вспоминаю маму как хорошую домохозяйку, хорошую кулинарку, но она больше управляла, чем сама работала. Она не очень-то любила сама, она считала себя интеллигентной. Но, с точки зрения нас, образованных людей, культурно-моральный уровень ее был невысокий. Любила форсить. Хотя по уровню того времени она действительно была интеллигентной. Не сама она делала потому, что у нее была одна наша родственница, помощница мамы. Она была фактически моя двоюродная или троюродная тетя. Ее звали Циля. Фамилия у нее, кажется, была Хаеш51.

"Мама очень любила лечиться и часто ездила в Биржи на курорт серных вод"52.

"Любила мама еще в магазине своем торговать, все же тогда единственное занятие евреев была торговля, потому что больше ничего не разрешалось. Та же самая помощница помогала ей в магазине торговать, была у нее приказчицей. Там было несколько десятков штук материи, которую мама покупала у оптовых торговцев в Митаве или Риге. У нее был хороший вкус, и она сама выбирала материал. Брала в кредит и по мере продажи расплачивалась. Материал брали в Латвии, более передовой, а литовцы в промышленном отношении были невероятно отсталыми, и у них не было материала.



В магазин мамы я захаживал, видел, как она продает этим покупательницам, сельским жительницам, подает им то, подает это, чтобы они выбирали, уговаривает. Тогда ведь сервис был. Очень даже считались, что им понравится. Она и вкус имела. Мама красиво одевалась, крестьяне у нее материю покупали"53.

«По-моему, мама завела магазин через несколько лет после моего рождения», то есть после 1903 года. Это справедливо, видимо, лишь в части мануфактурного магазина, так как еще в 1899 году Мовша Ицыкович Шлезингер, отец Фрейды, никогда не живший в Жеймелях, имел там магазин "Гастрономические товары". Вероятно, она в нем торговала и, возможно, там ее и заприметил молодой Лейзер. В 1900 году Фрейда имела в Жеймелях уже собственный магазин "Различные товары" и в 1902 году   магазин "Бакалея"54.



"Когда я был маленький, - рассказывал мой отец, - я потерял папины 100 рублей. Сто рублей – это были колоссальные деньги, целый капитал. Папа, видимо, получил где-то долг, и у него в руках было сто рублей. Он показал их маме. Мне тогда было 4 5 лет <1905-1906 гг.>. Я увидел и:

- Гиб мир! (Дай мне).

Папа не дает. Я стал плакать. Мама настояла, чтобы деньги дали мне. А я был уже одет, чтобы идти гулять. Пошли гулять. Вернулись. Папа требует сто рублей, а их нет. Он сразу рассвирепел и хотел меня бить. Мама меня схватила и не подпускала папу. И мне все сошло"55.

  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница