Ценность и предсказательная сила азбучных истин философии в удивительное время радикальной переоценки ценностей мы живем. Если в советское время работа В. И ленина «Материализм и эмпириокритицизм»




Скачать 60.66 Kb.
Дата14.07.2016
Размер60.66 Kb.
Д. филос. н., проф. А.Н. Шимина

Воронежский государственный университет


Ценность и предсказательная сила

азбучных истин философии
В удивительное время радикальной переоценки ценностей мы живем. Если в советское время работа В.И Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» была обязательной для изучения при философской подготовке студентов, то в современной России верхом невежества считается даже намек на позитивное отношение к данной работе. Профессионалы-философы с полным сознанием своего превосходства укажут на тот факт, что В.И. Ленин не имел специального философского образования, что при написании работы он не был еще знаком с «Наукой логики» Гегеля, что для него вершиной философской премудрости был ограниченный французский материализм и т.д. Правда, в доперестроечные времена блестящую и глубокую интерпретацию установок и идей ленинской работы дал Э.В. Ильенков в своей последней книге «Ленинская диалектика и метафизика позитивизма» (М., 1980). Тонкий и вдумчивый мыслитель, вряд ли он мог бы сделать предметом своих размышлений философски примитивную работу.

Но дело не в идейных баталиях, продиктованных прежде всего несовпадающими мировоззренческими и идеологическими позициями.

Есть работы рубежного значения, имеющие знаковый характер. В смутное время безбрежного плюрализма, теоретической чересполосицы, снобистских претензий на новизну безудержно попираются азбучные истины научной философии, абсурдизм выдается за суперновейшие изобретения. В такое время встает и становится настоятельной задача восстановления и защиты азбучных истин материализма, согласующихся с наукой. Философия абсурдизма, ее восхваление заставляли В.И.Ленина ставить школьные вопросы типа «Существовала ли природа до человека?» Позицию наивного реализма людей, не искушенных в теоретических изысках, но убежденных в наличии объективного мира, Ленин берет себе в союзники, признавая истинной ту философию, положения и выводы которой не расходятся с тем, что доказала и установила наука.

Удивительное дело, но ситуация почти через сто лет, на рубеже веков, повторяется. Иная семантика, иной терминологический ряд и наряд, но суть инноваций оказывается идентичной тому, что наблюдалось в духовном климате конца XIX – начала XX в. С упоением и без тени сожаления низвергаются с «корабля современности» азбучные истины научной философии. Нигилистическому отрицанию подвергается не только теория отражения, но даже такая, казалось бы, фундаментальная для философии категория, как сознание. Если раньше философы и физики теряли материю и драматически оценивали вывод об исчезновении материи, то представители современного постмодернизма не усматривают никакого трагизма для философии, если из арсенала ее понятий исчезнет понятие «сознание».

Надобность в оперировании понятием сознания, трактуемом в координатах философской классики, отпадает с появлением виртуальной реальности. Виртуальная реальность при всей ее искусственности оказывается более правдоподобной и впечатляющей для человека по сравнению с реальностью, именуемой объективной и независимой от человека. Нет мира, внеположного для человека. Все, что значимо для человека, сконструировано им самим. Расколотость мира на полюс субъекта и полюс объекта есть иллюзия, посеянная в философии Декартом. Признание субъект-объектных отношений является реликтом и пережитком естественно-научного стиля мышления нового времени, некритически перенесенного в философию. Приводятся весомые аргументы, доказывающие отсутствие водораздела между субъектом и объектом, они не лишены основания. Диалектика субъект-объектного мира действительно сложна, неоднозначна, но есть смысл задуматься о совпадении теории принципиальной координации Авенариуса и тем отвержением логики субъект-объектных отношений, которое стало индикатором современности философского знания.

Все, что чтила наука и обосновывала классическая философия – дискурс мысли, рациональность, принцип детерминизма, идеал истинного знания – все это достойно, как нечто обветшалое, быть выброшенным на свалку истории.

Мир должен быть представлен в многообразных формах игровой деятельности, игры без норм и правил, игры как реализации свободы.

Зловещий смысл приобретает сам факт причастности философии к науке. В науке теоретическая мысль создает такие конструкты, которые не имеют денотатов в реальном мире. Философское знание относится к разряду теоретического. Оно рефлексивно по своей сущности. Работая в теоретическом слое знания, философ строит свой мир, свою конструкцию, и бессмысленно задаваться вопросом об отношении этой созданной умом философа конструкции к миру самому по себе. Философские миры изобретаются. Они несоизмеримы и не подлежат определению на истинность. М.Мамардашвили дает такое название своей работе: «Как я понимаю философию?» Хорошо, если понимание философии развертывает философ масштаба М.Мамардашвили. Но дело в принципе. Если есть свобода философствования, если философия может существовать и развиваться только в пространстве свободы, то кто имеет право запретить бесталанному, заурядному человеку сочинять, «творить» свою философию. У нас теперь что ни автор – то свой учебник. Каждый причастный к философскому цеху «штурмует небо».

Разумеется, авторство и личностный характер философского знания отрицать недопустимо. Но если философия есть произвольная конструкция, форма интеллектуальной игры, то неизбежна ситуация, при которой сколько людей, столько и философий. И опять встает незамысловатый, азбучного типа вопрос, поставленный В.И.Лениным : «Существует ли объективная истина?» Существует ли то мерило, эйдос, которое позволяет соотносить и оценивать многочисленные «Я» с тем, что «ячеством» не является. Для высоколобых интеллектуалов, обеспокоенных лишь собственным самоутверждением, вопрос о какой-то там объективности может быть с высокомерием отвергнут. Но для людей труда, живущих в «самделишном», подлинном, а не вымышленном мире, его объективность – предмет каждодневных забот. Когда-то М.Лифшиц написал статью под названием «Надо ли отказываться от азбучных истин?» Азбучные истины просты и потому могут восприниматься как банальность, как нечто примитивное. Но в них, при всей их простоте, спрессован глубинный пласт общеисторического и культурного опыта человечества, который позволяет расставить смысловые вехи на пути дальнейшего развития и не сбиться с пути, не заблудиться в потемках. Надо ли отказываться от истины, что человек ходит на двух ногах, что он произошел от обезьяны? Надо ли не признавать истину, что общественная жизнь людей невозможна без производства? Ответ М.Лифшица самоочевиден.

Но ведь отказываемся. Одно дело – надо ли. Другое дело – можно ли. Можно, преграды никем не поставлены. И отказываемся, и пересматриваем. Что из этого получается, в наиболее впечатляющем виде демонстрирует реальная картина состояния человеческих нравов. Мораль не зря называют практическим разумом. Это особый социальный прибор, тонко настроенный инструмент, который чутко улавливает состояние и характер общественных отношений. То, что в философском сознании существует на высоких этажах абстракции, в морали обнаруживает себя воочию, зримо, демонстративно и действенно-практически. Отказ от азбучных истин в сфере нравственной жизни оборачивается вопиющим и воинствующим аморализмом. Не могу не сослаться в этой связи на статью Д.И.Дубровского «Постмодернистская мода». Само ее появление можно считать в определенном отношении философским событием. Д.И.Дубровский значительную часть своей творческой жизни посвятил исследованию проблем, имеющих академический философский характер: «Сознание и мозг», «Проблемы идеального» и др. Работы носили полемически заостренный характер, но в них жил дух академизма. И вдруг статья, написанная с таким накалом чувств человека-гражданина, восставшего против всех пакостей современной жизни, в которой под флагом постмодернистской моды попирается все светлое и человеческое, а все низкое, продажное и грязное выдается за подлинный мир человеческих ценностей. Возникает сомнение: неужели это тот же самый Д.И.Дубровский, которого раньше интересовала проблема отношения информации и мозга? Как это ни удивительно, тот же самый. И не тот же самый. Пафос статьи, весь ее эмоциональный накал делают ему честь как философу. В то время, когда многие смиренно заговорили о философии выживания, примирились с существующими, стали его адептами. Д.И.Дубровский честно и бескомпромиссно обнажил суть постмодернистского издевательства над моралью. «Подмена общественного личным, высокого низким, правды интересом и т.п. – типичный путь абсурда. А основной предпосылкой служит здесь информационная атмосфера, в которой доминирует «децентрация» и «равноправие дискурсов»; истина ведь - «реликтовый принцип». Эта атмосфера нагнетается постоянным акцентированием в изображаемом событийном ряду порочного, беспросветного, отвратительного» (1).

Неравнодушные к сложным коллизиям своего времени философы всегда стремились дать его верный диагноз. Без опоры на верный диагноз, который устанавливает философия собственными средствами, нельзя преодолеть кризисные ситуации и найти выход из острейших противоречий. Своеобразной «лакмусовой бумажкой», определяющей жизнеспособность, ценность и практическую значимость предметного состава философских идей, являются азбучные истины философии, не расходящиеся ни с научным знанием, ни с массовидным опытом человечества.

_______________________



1. Дубровский Д.И. Постмодернистская мода // Вопросы философии. 2001. № 8. С.45.

© А.Н. Шимина, 2002


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница