Бумажное русскоязычное издание: М.: Изд-во "Новости" при участии изд-ва "Catallaxy" 1992. 304 с



страница1/14
Дата12.07.2016
Размер2.87 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


Пагубная самонадеянность





 

Последняя большая работа Фридриха Хайека, в которой он подводит итог своих размышлений о том, как устроена общественная жизнь, и какие стандартные ошибки делают люди, выбирая "социальные" пути. Размышеления над природой необычайной и губительной для человечества популярности социалистических идей в XIX и XX вв., а также над причинами, которые делали неизбежным провал всех и всяческких проектов построения социалистического общества.

88, F. A. Hayek



Фридрих Август фон Хайек
ПАГУБНАЯ САМОНАДЕЯННОСТЬ
Ошибки социализма
ПОД РЕДАКЦИЕЙ
У.У.БАРТЛИ, III

© 1988 by F. A. Hayek.


© Перевод, научное редактирование, "Catallaxy", 1991

Перевод с английского Елены Осиновой


Под редакцией Елены Гордеевой
Научное редактирование Ростислава Капелюшникова

Бумажное русскоязычное издание: М.: Изд-во "Новости" при участии изд-ва "Catallaxy" 1992. -- 304 с.


ISBN 5--7020--0445--0 (русск.)
ISBN 0--226--32068--5 (англ.)
ББК 66.02
Х15

Русский текст печатается по изданию: THE COLLECTED WORKS OF F. A. Hayek, VOLUME I. THE FATAL CONCEIT. The Errors of Socialism. EDITED BY W. W. BARTLEY III. The University of Chicago Press.


Опубликовано при содействии: Гуверовского института войны, революции и мира Станфордского университета; Института Катон, Вашингтон, округ Колумбия; Центра независимых исследований, Сидней; Фонда Эрхарда, Энн Арбор; Фонда торговли и промышленности, SA, Рио-де-Жанейро; Высшей школы экономики и администрации, (ESEADE), Буэнос-Айрес; Херитидж Фаундейшн, Вашингтон, округ Колумбия; Института гуманитарных исследований, Университет Джорджа Мэйсона; Института экономических проблем, Лондон; Свободного института, Рио-де-Жанейро; Благотворительного фонда Чарльза Г. Коха, Уичита; Фонда Веры и Уолтера Моррис, Литтл-Рок; Шведского фонда свободного предпринимательства, Стокгольм; Издательства "Тимбро/Рацио", Стокгольм; Фонда Уинкотта, Лондон.

"Пагубная самонадеянность" -- последняя работа профессора Ф. А. Хайека, выдающегося австро-американского экономиста, лауреата Нобелевской премии. В книге подводится итог более чем полувековым размышлениям над природой необычайной и губительной для человечества популярности социалистических идей в XIX и XX вв., а также над причинами, которые делали неизбежным провал всех и всяческих проектов построения социалистического общества.

Книга представляет интерес для экономистов, философов и политологов, а также для тех неспециалистов, которые хотели бы лучше понять принципы организации общества свободных людей.




От редактора
Редактор выражает свою признательность, прежде всего, секретарю профессора Хайека г-же Шарлотте Кубитт за неоценимую помощь, оказанную ею при подготовке этой рукописи к публикации. Хотелось бы также поблагодарить своих собственных научных ассистентов Тимоти Бранена, Тимоти Гросклоуза, Кеннета Рокка, Кристин Мойнихен и Лейфа Венара из Станфордского университета за работу над текстом; своих коллег: д-ра Михаила Бернстама (Гуверовский институт), г-на Джеффри Фридмана (Калифорнийский университет, Беркли), д-ра Ханнеса Гиссурарсона (Исландский университет), д-ра Роберта Гессена (Гуверовский институт), г-жу Жене Оптон (Беркли), профессора Герарда Радницкого (Трирский университет), профессора Джулиана Саймона (Мэрилендский университет) и профессора Роберта Уэссона (Гуверовский институт) за то, что они внимательно прочли рукопись и помогли полезными советами. Разумеется, никто из них не несет ответственности за какие-нибудь ошибки, оставшиеся неисправленными.

У. У. Бартли, III
Стэнфорд, Калифорния
Май 1987

Оглавление




Предисловие редактора

У. У. Бартли, III

88







Введение. Был ли социализм ошибкой?

88






Глава первая. Между инстиктом и разумом

27.08.99






Глава вторая. Происхождение свободы, собственности и справедливости

27.08.99






Глава третья. Эволюция рынка: торговля и цивилизация

27.08.99






Глава четвертая. Бунт инстинктов и разума

27.08.99






Глава пятая. Пагубная самонадеянность

27.08.99






Глава шестая. Таинственный мир торговли и денег

27.08.99






Глава седьмая. Наш отравленный язык

27.08.99






Глава восьмая. Расширенный порядок и рост населения

31.08.99






Глава девятая. Религия и блюстители традиции

31.08.99






Предисловие автора

04.88






Приложения и библиография

31.08.99

Предисловие редактора


У. У. Бартли, III

I.

В первом томе нового академического издания трудов Ф. А. Хайека публикуется его последняя по времени работа -- "Пагубная самонадеянность".

В этой новой книге впечатляет многое: живость тона и свежесть аргументации, энергичность автора и практический подход к целому ряду проблем, а подчас и полемический напор -- и читателю наверняка интересно будет узнать, что предшествовало ее появлению. В 1978 г. в возрасте почти 80 лет Хайек, посвятивший жизнь борьбе с социализмом во всевозможных его проявлениях, вознамерился выложить на стол все карты. Он задумал провести широкую дискуссию (предполагалось, что ее участники соберутся в Париже), в ходе которой ведущие теоретики социализма, встретившись лицом к лицу с ведущими мыслителями -- сторонниками рыночного порядка, ответили бы на вопрос: "Был ли социализм ошибкой?". Сторонники рыночного порядка предоставили бы доказательства того, что социализм был -- причем изначально -- глубоко ошибочен с научной, фактической, и даже логической точек зрения, и что его повторяющиеся провалы (при всей многочисленности и всем разнообразии попыток практического воплощения социалистических идей), в нашем веке ставшие очевидными, явились, в общем-то, прямым результатом его научной несостоятельности.

От мысли о проведении широкой публичной дискуссии пришлось отказаться по практическим соображениям. Например, кого выбрать из сторонников социализма? Согласятся ли сами социалисты с теми кандидатурами, что должны будут их представлять? И даже если произойдет невероятное: удастся получить их согласие -- можем ли мы ожидать, что они признают действительными итоги такого рода обсуждения? Публичное признание ошибок дается не так просто.

Однако коллегам Хайека, встречавшимся с ним, чтобы обсудить эту идею, трудно было отказаться от нее, и они настоятельно просили его написать что-то вроде манифеста с изложением основных доводов в пользу свободного рынка. То, что было задумано как краткий манифест, поначалу выросло в крупную работу из трех частей; а затем она была сокращена до размеров небольшой книги, публикуемой ныне (если угодно, можно считать ее пространным манифестом). Некоторые фрагменты крупной первоначальной работы сохранены и будут напечатаны отдельно в 10-м томе собрания сочинений.

На протяжении всего своего исследования Хайек с позиций экономиста и эволюциониста рассматривает происхождение, природу, отбор и развитие не согласующихся друг с другом этик: этики социализма и этики рыночного порядка; он подробно рассказывает об источниках той мощи, которую дарит человечеству "расширенный рыночный порядок" (как он его называет), закладывающий основы нашей цивилизации и способствующий ее развитию. Подобно Фрейду с его "Неудовлетворенностью цивилизацией" Хайек взвешивает -- хотя его выводы совершенно отличны -- как выгоды, так и издержки, связанные с развитием цивилизации, а, кроме того, оценивает последствия, которыми чревато крушение рыночного порядка. В итоге он приходит к заключению: "В то время как факты, взятые сами по себе, совершенно не в состоянии служить основанием для определения: что считать правильным -- непродуманные представления о разумности, правильности и добре могут способствовать изменению фактов и самих обстоятельств нашей жизни; под их влиянием могут уничтожаться, порой навсегда, не только отдельные носители высокой культуры, произведения искусства, дома и города (которые, как мы давно убедились, беззащитны перед разрушительным натиском разного рода этических учений и идеологий), но и традиции, институты и взаимоотношения, без которых подобные творения культуры едва ли могли бы обрести жизнь или быть когда-либо воссозданными".



II.

Издание Собрания сочинений Ф. А. Хайека  -- это попытка впервые предоставить читателю возможность ознакомиться практически со всем, что он написал. Работы объединялись преимущественно по тематическому принципу, однако там, где было можно, соблюдался хронологический порядок.

Собрание открывается двумя заметно перекликающимися книгами о пределах разума и границах планирования в общественных науках. Это "Пагубная самонадеянность" (новое исследование) и "Использование разума и злоупотребление им: контрреволюция науки" (работа, никогда прежде в Великобритании не публиковавшаяся). Далее идут два сборника статей исторического и биографического характера ("Тенденции развития экономической мысли: от Бэкона до Кэннона" и "Австрийская школа и судьбы либерализма"). Статьи, содержащиеся в этих двух томах, никогда не включались в сборники хайековских работ; более половины из них были опубликованы только на немецком языке. Из статей третьего тома, имеющих важное значение, примерно четверть никогда ранее не издавалась.

В следующих за ними четырех томах собраны основные работы Хайека, раскрывающие его вклад в экономическую науку: "Нации и золото", "Деньги и нации", "Экономические исследования", "Денежная теория и колебания промышленного производства".

За ними идут три тома документов, исторических свидетельств и материалов дискуссий: "Сражение с Кейнсом и Кембриджем", "Сражение с социализмом", а также замечательная, охватывающая более полувека "Переписка между Карлом Поппером и Ф. А. Хайеком", в которой эти близкие друзья и единомышленники заинтересованно обсуждают основные философские и методологические проблемы, а также многие существеннейшие вопросы нашего времени.

За этими документальными томами следуют два новых сборника статей Хайека, а также том, содержащий его интервью и неофициальные беседы по различным как теоретическим, так и практическим вопросам, -- том, названный "Беседы с Хайеком" и предназначенный для того, чтобы сделать хайековские идеи доступными для более широкого круга читателей.

Эти первые четырнадцать томов будут составлены по большей части на основе материалов обширного Архива Хайека в Гуверовском институте войны, революции и мира Стэнфордского университета, а также примыкающих к нему Архивов Махлупа и Поппера. Будут также использованы богатые архивные источники, рассеянные по всему миру. Так как первый том Собрания сочинений -- "Пагубная самонадеянность" -- представляет собой только что вышедшую из-под пера Хайека новую книгу, он, само собою, не перегружен комментариями. Тексты последующих томов будут публиковаться в исправленном, пересмотренном и аннотированном виде с предисловиями выдающихся ученых -- это поможет поместить произведения Хайека в соответствующий исторический и теоретический контекст.

Собрание завершат восемь классических трудов Хайека -- включая книги "Дорога к рабству", "Индивидуализм и экономический порядок", "Основной закон свободы", а также "Право, законодательство и свобода", -- вполне доступных в настоящее время в других изданиях. Предполагается, что публикация всей серии займет 10--12 лет.

Намереваясь сделать многотомник как можно более полным, издатели в то же время старались осуществлять разумный и ответственный подход к отбору материалов. Так, если статья публиковалась в различных редакциях или на нескольких языках, мы будем отбирать вариант, написанный по-английски или изданный в английском переводе, в его наиболее полной и окончательной форме (кроме случаев, когда какие-либо из вариантов по своему содержанию или времени публикации могут представлять самостоятельный теоретический или исторический интерес). Написанных к случаю работ, не имеющих самостоятельного значения, таких, как короткие газетные заметки и книжные рецензии в несколько строк, написанные в ту пору, когда Хайек редактировал журнал "Economica", в собрании не будет. И, разумеется, переписка, которую предполагается опубликовать, касается в основном публицистической и теоретической деятельности Хайека в таких областях, как экономика, психология, изыскания биографического и исторического характера, политическая теория и философия. Все материалы, использованные при составлении собрания сочинений (в том числе и сравнительно небольшое количество не включаемых в него заметок), будут находиться в распоряжении исследователей в Архивах Гуверовского института.

III.

Подготовка академического издания подобного рода -- предприятие многотрудное и дорогостоящее. Из всех, кому следовало бы выразить благодарность за огромную помощь, мне, прежде всего, хотелось бы особенно выделить У. Гленна Кэмпбэлла, директора Гуверовского института войны, революции и мира (Станфордский университет), за великодушное согласие обеспечить принципиальную поддержку этого проекта и за содействие при издании написанной мною биографии Хайека. Добрым гением этого обширного проекта, человеком, без поддержки и советов которого нам не удалось бы ни организовать его, ни приступить к его исполнению, стал Уолтер С. Моррис (Фонд Веры и Уолтера Моррис). За зарождением проекта внимательно следили и помогали нам бесценными советами руководители Института гуманитарных исследований при Университете Джорджа Мэйсона и лондонского Института экономических проблем. Редактор особенно признателен Леонарду П. Лиджио, Уолтеру Гриндеру и Джону Бланделлу из Института гуманитарных исследований, а также лорду Гаррису из Колледжа Высокого Креста и Джону Вуду из Института экономических проблем. Не менее важное значение имела постоянная поддержка и советы Нормана Фрэнклина из издательства "Раутледж энд Киган Пол, Лимитед" (Лондон), бывшего издателем Хайека на протяжении многих лет. Наконец, проект не мог бы быть успешно осуществлен, если бы не щедрая финансовая помощь организаций, поименованных в самом начале настоящего тома; им выражают признательность все, кто связаны с его выпуском. Поддержка этих спонсоров -- институтов и фондов четырех континентов -- не только свидетельствует о международном признании работ Хайека, но и являет собой наглядный пример "расширенного порядка человеческого сотрудничества", о котором он пишет. Редактор хотел бы также выразить благодарность за субсидии, полученные в поддержку проекта от Фонда Вернера Эрхарда (Сосалито, Калифорния) и от Фонда Тиссена (Кельн, Западная Германия).

У. У. Бартли, III

Введение. Был ли социализм ошибкой?


Идея социализма в одно и то же время
грандиозна и проста... В самом деле, можно сказать,
что это одно из самых честолюбивых порождений
 человеческого духа... Она столь великолепна,
 столь дерзка, что правомерно вызвала величайшее
 восхищение. Мы не вправе небрежно отбросить
 социализм в сторону, мы должны опровергать его,
 если хотим сласти мир от варварства.
Людвиг фон Мизес

В этой книге говорится о том, что возникновение нашей цивилизации и сохранение ее в дальнейшем зависят от феномена, который можно точнее всего определить как "расширенный порядок человеческого сотрудничества" -- порядок, чаще именуемый, хотя и не вполне удачно, капитализмом. Для понимания нашей цивилизации необходимо уяснить, что этот расширенный порядок сложился не в результате воплощения сознательного замысла или намерения человека, а спонтанно: он возник из непреднамеренного следования определенным традиционным и, главным образом, моральным практикам (practices). Ко многим из них люди испытывают неприязнь, осознать их важность они обычно не в состоянии, доказать их ценность неспособны. Тем не менее, эти обычаи довольно быстро распространились благодаря действию эволюционного отбора, обеспечивающего, как оказалось, опережающий рост численности и богатства именно тех групп, что следовали им. Неохотное, вынужденное, даже болезненное привитие таких практик удерживало подобные группы вместе, облегчало им доступ ко всякого рода ценной информации и позволяло "плодиться и размножаться, и наполнять землю, и обладать ею" (Бытие, 1:28). Данный процесс остается, по-видимому, наименее понятой и оцененной гранью человеческой эволюции.

Социалисты смотрят на это иначе. Не только выводы их отличны -- сами факты видятся ими по-иному. И то, что социалисты неверно судят о фактах, имеет решающее значение для моей аргументации, как она будет развертываться на следующих страницах. Если бы социалистическое толкование существующего экономического порядка и возможных альтернатив ему было правильным в фактическом отношении, мы были бы обязаны -- я готов признать это -- подчинить распределение доходов определенным моральным принципам. Чтобы сделать такое распределение возможным, нам пришлось бы также наделить какой-либо орган центральной власти правом управлять использованием имеющихся ресурсов, что предполагало бы уничтожение индивидуальной собственности на средства производства. Если бы в утверждении, что централизованное управление средствами производства может способствовать созданию коллективного продукта, по меньшей мере, столь же обильного, как мы производим сейчас, содержался хотя бы гран истины, нам действительно пришлось бы решать серьезную проблему: как осуществить распределение по справедливости? Однако подобная проблема перед нами не возникает. Кроме распределения продуктов с помощью рыночной конкуренции мы не знаем никакого иного способа информировать индивидов о том, куда каждый из них должен направить свои усилия, чтобы его вклад в создание совокупного продукта оказался максимальным.

Суть моих рассуждений, таким образом, состоит в следующем. Конфликт между сторонниками (с одной стороны) спонтанного расширенного человеческого порядка, создаваемого рыночной конкуренцией, и теми (с другой стороны), кто выступает за сознательную организацию человеческих взаимоотношений центральной властью, опирающейся на коллективное распоряжение имеющимися ресурсами, вытекает из фактической ошибки последних в понимании того, как возникают и используются знания об этих ресурсах. Поскольку данный конфликт касается фактического вопроса, он должен быть разрешен с помощью научного анализа. Научный же анализ показывает, что, следуя спонтанно складывающимся нравственным традициям, лежащим в основе конкурентного рыночного порядка (а эти традиции не удовлетворяют канонам и нормам рационализма, принятым у большинства социалистов), мы производим и накапливаем больше знаний и богатства, чем возможно добыть и использовать в централизованно управляемой экономике, приверженцы коей претендуют на строгое следование "разуму". Таким образом, цели социализма фактически недостижимы, и программы его невыполнимы; к тому же оказывается, что в действительности они несостоятельны еще и логически.

Вот почему, вопреки распространенному мнению, речь идет не просто о расхождениях в интересах или ценностных установках. Напротив, сам по себе вопрос о том, как люди приходят к принятию определенных ценностей и норм и какие это имеет последствия для эволюции человеческой цивилизации, есть вопрос, прежде всего, фактический. Он и составляет сердцевину настоящей книги. Попытка ответить на него в общих чертах сделана в первых трех главах. Требования социализма не выводятся как моральный итог из традиций, сформировавших расширенный порядок, который в свою очередь сделал возможным существование цивилизации. Скорее, они являются попыткой разделаться с этими традициями, заменив их рационально сконструированной системой морали, притягательность которой кроется в том, что обещаемые результаты отвечают инстинктивным влечениям человека. Согласно социалистическим воззрениям, коль скоро люди оказались способными породить некую систему правил, координирующих их действия, для них должна оказаться посильной и задача изобретения системы даже получше и поприятней. Однако если человечество обязано самим своим существованием какой-то конкретной, регулируемой правилами форме поведения, подтвердившей свою действенность, то оно попросту не может предпочесть другую форму поведения исключительно из-за кажущейся привлекательности ее непосредственно видимых результатов. Спор о рыночном порядке и социализме есть спор о выживании -- ни больше, ни меньше. Следование социалистической морали привело бы к уничтожению большей части современного человечества и обнищанию основной массы оставшегося.

Все это ставит нас перед важным вопросом, в который я хочу внести ясность с самого начала. Выступая против высокомерия разума, свойственного социалистам, я ни в коей мере не возражаю против разума, применяемого должным образом, "Разум, применяемый должным образом", понимается мною как разум, учитывающий свою собственную ограниченность, умеющий и себя подчинять законам разума и вынесший необходимые уроки из установленного экономистами и биологами поразительного факта, суть которого состоит в том, что порядок, возникающий независимо от чьего бы то ни было замысла, может намного превосходить сознательно вырабатываемые людьми планы. В конце концов, не могу же я нападать на разум в книге, доказывающей фактическую и даже логическую несостоятельность социализма! Не оспариваю я и того, что разум, пусть осторожно и постепенно, может быть обращен на изучение, критику и обоснование отказа от традиционных институтов и нравственных принципов. Эта книга, как и ряд более ранних моих работ, направлена против привычных понятий о разуме, которыми руководствуется социализм: понятий, воплощающих, как я убежден, наивную и некритичную рационалистическую теорию, устаревшую и ненаучную методологию, которую в другой своей работе я определил как "конструктивистский рационализм" (1973).

Словом, я не отказываю разуму в способности совершенствовать нормы и институты и даже не настаиваю на том, что он неспособен переориентировать всю нашу систему морали в направлении, обычно представляемом сейчас как "социальная справедливость". Мы можем пойти таким путем, однако это чревато испытаниями для каждого отдельного звена системы моральных норм. Если же перестроенная таким образом система морали претендует на способность совершить то, чего она совершить попросту не в состоянии (ей не под силу справляться с задачами генерирования новых знаний и упорядочения человеческой деятельности из-за ее собственных правил и норм), тогда сама эта несостоятельность представляет собой решающий рациональный аргумент против подобной системы морали. Осознать эти выводы очень важно, поскольку представление, что в конечном счете весь спор сводится к спору о ценностях, а не о фактах, не позволило профессиональным исследователям рыночной системы достаточно убедительно доказать, что социализм просто-напросто не может выполнить свои обещания.

Не следует выводить из моих рассуждений и того, что я не признаю некоторых ценностей, широко проповедуемых социалистами. Однако я не считаю, что получившее широкое хождение понятие "социальной справедливости" описывает какое-то возможное положение дел или хотя бы вообще имеет смысл, и надеюсь доказать это ниже. Не считаю я также (в отличие от некоторых глашатаев этики гедонизма), что можно принимать решения нравственного характера исходя из одних только соображений наибольшего ожидаемого удовольствия.

Отправной точкой моего исследования вполне могло бы служить проницательное замечание Давида Юма о том, что "правила морали... не являются заключениями нашего разума" (Treatise, 1739/1886: II: 235. <Юм: 1965; I, 604>). [Здесь и далее в угловых скобках приводятся ссылки на имеющиеся в русских переводах работы, цитируемые Ф. Хайеком (см. также библиографию в конце книги). - Прим. науч. ред.] Замечание Юма будет играть главную роль в этой книге, потому что в нем сформулирован основной вопрос, ответ на который я пытаюсь дать в этой своей работе, а именно: как возникает наша мораль и какое воздействие на экономическую и политическую жизнь оказывает сам способ, каким она обретает существование?

Утверждение, что мы вынуждены сохранять капитализм, поскольку он обладает наивысшей способностью использовать рассеянное знание, порождает вопрос: каким образом мы получили этот незаменимый экономический порядок? -- особенно в свете моего заявления, что против норм морали и институтов, потребных капитализму, восстают мощные инстинктивные и рационалистические побуждения.

В первых трех главах я попытался (в общих чертах) дать ответ на этот вопрос, исходя из истины, давно и прочно усвоенной экономистами. Суть ее в том, что наши ценности и институты не просто определяются какими-то прошлыми событиями, но формируются как составная часть процесса бессознательной самоорганизации некоей структуры или модели. Это имеет силу не только для экономической науки; принцип этот гораздо шире -- в частности, на нем строится вся современная биология. Он был первенцем в растущем семействе теорий, представляющих формирование сложноорганизованных структур как процесс, в котором задействовано такое количество различных факторов (обусловливающих конкретные его проявления), что исчерпывающее описание этого процесса оказывается непосильной для нас задачей. Приступая к работе в этой области, я считал себя чуть ли не единственным исследователем эволюционного развития подобных высокоорганизованных, сложных, самовоспроизводящихся структур. Но вскоре исследования проблем такого рода под различными названиями: модели самопорождения, кибернетика, гомеостаз, спонтанный порядок, самоорганизация, синергетика, теория систем и т. п. -- сделались столь многочисленными, что я смог подробно ознакомиться только с некоторыми из них. Таким образом, эта книга станет ручейком в ширящемся потоке, который явно превращается в последовательную разработку эволюционной (но, разумеется, не просто неодарвинистской) этики. Значительно отличаясь от уже далеко продвинувшейся в своем развитии эволюционной эпистемологии, эволюционная этика, тем не менее, идет, дополняя ее, тем же путем.

Хотя из только что сказанного следует, что в моей книге поставлены некоторые трудные научные и философские вопросы, ее главная задача все же состоит в том, чтобы показать, что социализм -- одно из наиболее влиятельных политических движений нашего времени -- основывается на явно ложных посылках. Пускай он вдохновляется благородными намерениями, пусть во главе его стоят некоторые из лучших умов нашего времени -- из-за него оказывается под угрозой уровень жизни, да и сама жизнь значительной части современного человечества. Подтверждение этому содержится в 4--6-й главах, где я рассматриваю и отвергаю социалистический вызов, направленный против того понимания путей развития и сохранения нашей цивилизации, которое излагается в первых трех главах. В 7-й главе я обращаюсь к проблеме языка; моя цель -- показать, насколько он искажается под влиянием социалистической фразеологии и сколь осмотрительны должны мы быть, чтобы не соблазниться ею и не начать невольно мыслить по-социалистически. В 8-й главе я разбираю возражение, которое могут выдвинуть не только социалисты, но также и сторонники других течений: что демографический взрыв подрывает мою аргументацию. Наконец, в 9-й главе я делаю несколько кратких замечаний о роли религии в развитии наших нравственных традиций.

Поскольку эволюционная теория играет столь существенную роль в этой книге, я должен отметить, что одним из многообещающих явлений последних лет стала разработка эволюционной эпистемологии (Campbell, 1977, 1987; Radnitzky & Hartley, 1987), позволяющая лучше осмыслить рост и функции человеческого знания (Popper, 1934/1959), а также сложные спонтанные порядки (Hayek, 1964, 1973, 1976, 1979) различного типа. Эволюционная эпистемология представляет собой такую разновидность теории познания, в которой разум и продукты его деятельности трактуются как результаты эволюционного процесса. В своей книге я затрагиваю целый ряд связанных с этим проблем, которые, несмотря на их огромную важность, остаются по большей части неисследованными.

Иными словами, я предполагаю, что нам необходима не только эволюционная эпистемология, но эволюционная теория развития моральных традиций, причем сильно отличающаяся по своему характеру от той, какою мы располагали до настоящего времени. Разумеется, традиционные правила человеческого взаимодействия -- вслед за языком, правом, рынком и деньгами -- и были областью, в которой первоначально зародился эволюционный подход. Этика должна признать свое происхождение, и тогда этот последний бастион человеческой гордыни падет. Такая эволюционная теория нравственности действительно появляется. В ее фундамент заложен постулат о том, что наши моральные нормы не порождены инстинктом и не являются творением разума, а представляют собой самостоятельный феномен -- "между инстинктом и разумом". Таково, собственно, название первой главы. Этот феномен играет поразительную роль, позволяя нам применяться к проблемным ситуациям и к обстоятельствам, далеко выходящим за рамки возможностей нашего разума. Развитие наших нравственных традиций (как и многих других аспектов человеческой культуры) происходило одновременно с развитием нашего разума, а не являлось его продуктом. Каким бы удивительным и парадоксальным ни показалось мое утверждение, все же традиции морали совершеннее способностей разума.





Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница