«библиотека украинской литературы» к дню города украинцы в москве



Скачать 275.38 Kb.
Дата05.08.2016
Размер275.38 Kb.
Государственное учреждение культуры г. Москвы

«БИБЛИОТЕКА УКРАИНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ»

К ДНЮ ГОРОДА

УКРАИНЦЫ В МОСКВЕ:

ИЗ ГЛУБИНЫ ВЕКОВ,

С ДНЕПРОВСКИХ БЕРЕГОВ...

ИСТОРИКО-КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ,

ПОДГОТОВЛЕННЫЕ ПО МАТЕРИАЛАМ ИЗ ФОНДОВ БУЛ



Сентябрь, 2007 г.



УКРАИНЦЫ В МОСКВЕ: ИЗ ГЛУБИНЫ ВЕКОВ,

С ДНЕПРОВСКИХ БЕРЕГОВ...

Кто они — украинцы Москвы? Те, чьи предки или они сами волею судеб или же по манящему издавна зову «В Москву! В Москву!..» — покинули некогда берега Днепра, привольные степи Украины и оказались в первопрестольной. И хоть говорят: «Где родился, там и пригодился», а стали здесь они, приезжие, людьми нужными, тружениками усердными, воинами надежными, учеными сметливыми, гражданами преданными…

Среди московских украинцев — люди, чьи имена прославили нашу страну: гениальный кинорежиссер и писатель Александр Довженко, непревзойденный тенор Иван Козловский, легендарный боевой летчик, трижды Герой Советского Союза Маршал Иван Кожедуб, академики Архип Люлька и Сергей Королев, многие другие выдающиеся деятели культуры, науки, народного хозяйства, военачальники. Славные дела своих выдающихся земляков продолжают тысячи их соплеменников, среди которых летчик-космонавт Павло Попович, ректор Московского государственного университета Владимир Садовничий, лауреат Государственной премии Украины имени Т.Г. Шевченко литературовед Юрий Барабаш, профессор-врач Василь Антонив, певица Большого театра Галина Черноба… Невозможно переоценить их вклад в развитие России, которой они верно служат как ее граждане, но столь же важна и неоценима роль московских украинцев в деле сохранения добрых традиций дружбы, сотрудничества, взаимопомощи между нашими странами и народами, сбережении национальных духовных ценностей, обогащающих мультикультурную среду столицы Российской Федерации.



Сегодня достаточно бросить взгляд на карту нашего города, чтобы понять, настолько внушительно и полновесно украинское присутствие на берегах Москвы-реки. Только в здешней топонимике я насчитал больше сотни сугубо украинских названий: улиц, переулков, площадей…



По ним можно путешествовать — во времени: если начать движение, скажем, от Малороссийского подворья (середина семнадцатого века) и далее — по улице Маросейке, Хохловскому переулку выйти на Хохловскую площадь, к храму Живоначальной Троицы в Хохлах, построенном в 1706 г. в урочище Хохловка, где издавна селились выходцы с Украины. А в более поздние времена украинского бытования в Москве приведет нас улица Мещанская: там, на Мещанской слободе, тоже жили многие украинские ремесленники, торговцы, служилые люди. Перейдем через пешеходный мост имени гетмана Богдана Хмельницкого, соединившего берега Москвы-реки и, минуя несколько веков, завернем на современный Украинский бульвар, соединивший набережную Тараса Шевченко и площадь Киевского вокзала…

Маросейка Храм Живоначальной Троицы в Хохлах Мост имени Б. Хмельницкого

В этом путешествии во времени нам повстречаются и многие другие славные украинские имена: мы пройдем по улицам Николая Гоголя, Ивана Франко, Леси Украинки, Михайла Коцюбинского, Александра Довженко, Ивана Кожедуба, Степана Супруна, Сергея Королева, Николая Кондратюка... А еще в московской топонимике отразилась едва ли не вся география Украины: и здесь наше путешествие происходит уже в пространстве — от улицы Карпатской к Винницкой, Житомирской, Кировоградской, Днепропетровской, Одесской, Херсонской, Донецкой, Луганской, Харьковской, Сумской, а затем по Миргородским первом и втором переулкам и далее — улица Киевская, Киевское шоссе и снова южнее — Кременчугская, Криворожская, Запорожская, Крымский мост, Крымский вал, Симферопольский бульвар, Ялтинская…

Вот и получается, что даже просто прогуливаясь по Москве, украинец — как у себя дома. А еще напоминают об Украине памятники — величественный монумент Тарасу Шевченко возле гостиницы «Украина», бронзовый Гоголь на Никитском бульваре, Леся Украинка на бульваре Украинском, мемориальная доска Михайлу Грушевскому на ул. Погодинской, названия и художественное оформление станций метро «Киевская», «Каховская»... Точки особого притяжения — «Украинский культурный центр» на Старом Арбате (с середины прошлого века там находилась популярный магазин «Украинская книга»), а также открывшееся уже в начале нового тысячелетия государственное учреждение культуры г. Москвы «Библиотека украинской литературы» на Трифоновской, 61. Кстати, свое прекрасное новое помещение получила Библиотека от Правительства Москвы в районе той самой Мещанской слободы, где издавна селились украинцы, да и сейчас их немало живет и работает в Центральном округе столицы.

Библиотека украинской литературы на Трифоновской, 61 и ее читатели

Только по официальной статистике в нашем городе проживает четверть миллиона украинцев, на самом же деле — намного больше: их встретишь почти в каждом трудовом коллективе, школе, вузе, воинской части, в министерствах и ведомствах, и хотя многие из них вовсе не относят себя к «диаспоре», и даже, можно сказать, «обмосковились», однако же память о земле предков, песни и предания Украины, ее язык откликаются в сердцах московских украинцев неизбывным эхом родства, узнавания, любви…

Да и как может быть иначе — ведь без живого ощущения корней человек рискует превратиться в бесплодное перекатиполе, в Ивана, не помнящего родства, в беспамятного манкурта. Тогда как животворная подпитка национальной культурой и родовой памятью в условиях огромного современного мегаполиса способна обогатить, сделать ярче, интереснее не только личность их носителя, но и саму городскую среду, расцветить, подобно радуге, ее духовную ауру.

Москва издавна притягивала к себе не только иногородних, но и людей «инородных»-инонациональных, привносящих в многоцветье столичной жизни свои краски, традиции, уменья. Впрочем, украинцев за инородцев здесь никогда и не считали. Мало кто знает, что киевский митрополит Киприан еще в 1389 году стал митрополитом московским и исправлял здесь церковные обряды, оставив для потомков три послания о церковном быте XIV-XV веков. Его прах покоится в одной из ниш Успенского собора Кремля.



Святитель Киприан, митрополит Киевский и всея Руси

Успенский собор Кремля

Именно как братьев-единоверцев радушно принял стольный град Московского государства многих выходцев с Украины, еще в семнадцатом веке сыгравших огромную роль в духовной и культурной жизни не только города, но и всей России. Вот как говорится об этом в изданном еще в 1912 году «Типографией Т-ва И.Д. Сытина» пятитомнике «Три века»: «Усвоение европейского знания, европейской материальной культуры и европейских форм общежития было равносильно радикальной ломке национального быта, а такая ломка, в глазах правоверного русского человека, влекла за собой измену национальной вере. Иноверие европейского Запада было главною и, по-видимому, неодолимой помехой сближению с ним московской Руси. Но под боком у той Руси была страна, разрешившая, казалось, удачно трудную проблему сочетания западной культуры с религией, родственной по происхождению с московской: это была Малороссия, которая, оставаясь православной, усвоила в значительной степени польскую культуру. Исторические события со времени Смуты влекли Москву к сближению с Малороссией... Постоянно развивавшиеся многообразные сношения между ними подготовили в Москве почву для западно-русского культурного влияния, и московское общество, хотя не без колебаний, пошло навстречу ему: явилась возможность удовлетворить зародившуюся потребность в просвещении и избежать при этом непосредственного обращения к иноверному Западу.» (В. Нечаев, «Малорусско-польское влияние в Москве и русская школа XVII века»). Причем культуртрегерская миграция с Украины в Москву началась еще до Переяславской Рады, провозгласившей воссоединение двух государств.

Вот лишь некоторые примеры участия украинцев в развитии тогдашнего московского общества, его культуры, образования, науки.. В мае 1649 года московский царь Алексей Михайлович обратился к киевскому митрополиту Сильвестру Косову с просьбой направить в Москву для перевода Библии на славянский язык и «риторского учения» выпускников Киево-Могилянской академии, авторитет которой в православном мире был особенно высок.



Царь Алексей Михайлович

Студенты Киево-Могилянской академии. Старинная гравюра

Вскоре на берега Москвы-реки прибыл киевлянин Епифаний Славинецкий, совершивший здесь литературные труды, которые можно оценить как духовный подвиг на ниве просвещения. Количество оригинальных и переводных произведений новоиспеченного москвича составило около ста пятидесяти. Особенно ценным для создававшейся тогда в Москве системы школ явился его «Латино-славянский словарь», который он с Арсением Сатановским составил еще в Киеве, а доработали рукопись, издали ее уже в Москве. Фундаментальным трудом московских украинцев явился и «Греко-славяно-латинский лексикон», в котором зафиксировано около семи тысяч слов. «Филологический словарь», составленный двумя сподвижниками, объясняет церковную терминологию и ее употребление. Для московских школяров Славинецкий отредактировал еще и «Букварь» (165 г.), а для их воспитателей написал ряд педагогических трудов. Кроме того, этот сподвижник перевел с латинского географию, «Книгу врачевскую анатомию» Андрея Вессалия Брукселенска (Брюссельского), «Гражданство и обучение нравов детских», «Панегирик Траяну» Плиния младшего. К тому же в 1653 году им была основана в Чудовом монастыре первая в Москве греко-латинская школа, ректором которой стал этот выдающийся просветитель с берегов Днепра.

Текст Жития Епифания

Таким образом, попадая в Москву, киевские ученые монахи не ограничивали свою деятельность только церковной сферой, но и живо откликались на возрастающие образовательные запросы москвичей. Так, А. Сатановский перевел здесь книгу Мефрета «О граде царском», энциклопедию, обнимавшую самые разнообразные отрасли знания, — богословие, природоведение, медицину, историю. Ученые старцы находили время и для педагогической деятельности, давая частным образом уроки на дому. Их просветительская деятельность в столице способствовала возрастанию спроса на образование. По инициативе окольничего Федора Михайловича Ртищева возник целый кружок, развивший довольно широкую просветительскую деятельность. Как сообщает автор уже цитированной статьи В. Нечаев, Ртищев выписал с Украины и поселил в Андреевском монастыре (в Пленницах, рядом с Нескучным садом) до тридцати ученых монахов, которые должны были заниматься переводами с иностранных языков и обучением желающих; в программу преподавания, кроме языков греческого и латинского, входили словесные науки, изучавшиеся в киевской школе. Известно, что московский вельможа сам усердно посещал эти курсы и, пользуясь своим влиянием, заставлял учиться в монастыре молодых чиновников. Киевские монахи стали все чаще появляться в домах московской знати в качестве гувернеров.

И вельможам было с кого брать пример: ведь сам царь Алексей Михайлович поручил воспитание своих старших детей Симеону Полоцкому, приехавшему из Киева в Москву в 1664 г. Будучи выпускником Киево-Могилянской академии, человеком чрезвычайно разносторонним — богословом, церковным оратором, поэтом, уроженец белорусской земли Полоцкий оказался также искусным педагогом.

Симеон Полоцкий

Отлично усвоив уроки, преподанные ему в юности киевскими учителям, он умел сообщать своим сиятельным воспитанникам множество разнородных сведений, излагая их в назидательных виршах. Вот как, например, поведан в них модный в то время педагогический принцип:

Плевелы от пшеницы жезл тверд отбивает,

Розга буйство из сердец детских прогоняет.

Родителям древяный жезл буди на чада,

Да не страждут железна от судии града:

Уже в дому древяным в детстве оны бити,

Неже возросших градским железом казнити...

Обучая уму-разуму царевичей Алексея, Федора, царевну Софию, а позднее и царевича Петра, Симеон Полоцкий принял участие и в создании придворного театра, написал для него ставшую популярной комедию «Притча о блудном сыне». Наряду с другими прибывшими в Москву с Украины учеными мужами, такими, как Иннокентий Гизель, Иоаникий Галятовский, Лазарь Баранович, Полоцкий, Славинецкий, Сатановский решали не только духовно религиозные задачи, но, по сути, стояли у истоков будущей российской высшей школы, литературы, русской поэтики. Они были мастеровитыми строителями новой культуры, активно усваивающей европейские духовные ценности.

Иннокентий Гизель Сборник проповедей И.Галятовского Лазарь Баранович

«Киевский монах, — писал в своей статье В. Нечаев, — являвшийся во всеоружии схоластической науки, приносил в Москву совершенно новые для туземцев приемы мышления, идеи и знания. Киевская школа, особенно после преобразования ее Петром Могилой, воспроизводила тип иезуитских коллегий. Она давала своим питомцам солидное гуманитарно-богословское образование с преобладанием формального элемента; в ней преподавались грамматика, диалектика, риторика, философия и богословие. В последнем сильно сказывалось влияние католических теологов, на работах которых воспитывались выступавшие на острие борьбы с униатской экспансией украинские полемисты, создавшие киевскую богословскую школу. Она в борьбе с вероисповедными противниками усвоила их оружие, — воспользовалась для обоснования православного вероучения их методами и приемами. Вместе с этим, в преподавании получил преобладание латинский язык; ученики основательно знакомились не только с латынью богословской литературы, но и с классиками и античным миром». Классицизм, богословская эрудиция и дисциплина мысли, вышколенной формальной логикой и изощрявшейся на тонкостях схоластической диалектики, делали выпускников Киево-Могилянской академии подлинными реформаторами на московской земле». Живому слову новых учителей вторила книга, тоже весьма отчетливо отразившая в себе умственное движение века. Быстро набирающее державную мощь Московское государство все больше нуждалось в образовании, и это сразу сказалось на появлении и распространении учебных пособий. В течение четырех лет в 1647-1651 гг. только букварь был отпечатан три раза, в количестве 9600 экземпляров. В 1648 г. впервые печатный двор в Москве издал церковно-славянскую грамматику Мелетия Смотрицкого.

Примечательно, что обе эти книги были составлены представителями киевской школы еще до воссоединения Украины с Россией, до первых посольств от гетмана Хмельницкого к единоверному царю. И, наверное, можно сравнить эти и другие книги киевских просветителей с духовными посланиями, несущими на север свет знаний и тепло братолюбия.

Трудно перечислить всех украинцев, ставших москвичами, которые самоотверженно участвовали в строительстве российской культуры, реформировании российского государства в концеXVII-XVIII вв. Видное место среди них занимает один из ярчайших представителей Киево-Могилянской академии Стефан Яворский, который являлся не только выдающимся ученым, педагогом, церковным деятелем, но и блестящим поэтом. Его широкомасштабная деятельность получила высочайшее признание, свидетельством чему стало назначение С. Яворского местоблюстителем патриаршьего престола в 1700 году. Активно включившись в осуществлямые Петром Первым преобразования, ученый участвует в реформировании учебных заведений в Московском государстве, в частности, основанной его предшественниками Славяно-Греко-Латинской академии. Уровень образования в академии был настолько высок, что в ней за честь почитали учиться не только представители «среднего класса» Московского государства, но и представители знати: Ромодановские, Шереметьевы, Гордоны и многие другие.

Мелетий Смотрицкий Стефан Яворский

О высоком авторитете возглавляемой Стефаном Яворским академии говорит и тот факт, что такой выдающийся деятель мировой науки как Г. В. Лейбниц, разрабатывая по просьбе Петра первого реформ российского образования и науки, обращается с письмом за советом не к кому-нибудь, а именно к Стефану Яворскому. Заметим, кстати, что в ведущем учебном заведении России, которое возглавлял киевлянин Стефан Яворский, а затем Иван Козлович из украинского города Переяслава, как и в других тогдашних российских «вузах», работали киевские профессора Феофилакт Лопатинский, Платон Малиновский, Стефан Прибылович, Феофил Кролык, Гедеон Вишневский, Иннокентий Кульчицкий, Гаврило Бужинский, Иван Томилович, Иван Козлович, Павло Конюскевич, Георгий Щербацкий, Софроний Мегалевич, Порфирий Крайский, Владимир Калиграф (друг Григория Сковороды). А вот дошедшие до нас имена еще нескольких москвичей, воспитанников Киево-Могилянскй академии: Г. Козицкий был переводчиком и издателем, Я. Блоницкий исследовал грамматику, С. Тодорскй снискал авторитет востоковеда, И. Хмельницкий был известен как ученый-естествоиспытатель. Все они, как и сотни, тысячи их земляков оправдывали свою «московскую прописку» поистине столичным уровнем работы, верным служением «царю и Отечеству».

Особые заслуги в оусществлении преобразований Петра Первого принадлежат его верному сподвижнику, а до переезда в Москву выдающемуся украинскому религиозному, культурному, общественному деятелю, писателю Феофану Прокоповичу. Он был призван в Москву самим царем и назначен вице-президентом Синода.

Обнимая высочайший церковный пост, Ф. Прокопович, по сути, становится советником императора по вопросам образования, науки и культуры. Заметив отсутствие широкой и доступной системы образования в России, он поставил перед Петром Первым вопрос создания сети духовных школ для простолюдинов. Кроме того, Прокопович создал в своем московском доме школу для сирот «всякого звания», которых затем устраивал учиться в академическую гимназию. Его букварь «Первое учение отрокам» выдержал двенадцать изданий. Будучи облеченный властью и пользуясь доверием самого императора, Прокопович сам протежировал многим талантливым людям. Сохранились свидетельства, что он покровительствовал юному крестьянскому гению Михайлу Ломоносову: «Ничего не бойся, я твой защитник». А вскоре после этого М. Ломоносов попадает в Киево-Могилянскую академию — альма-матер самого Прокоповича.

В 1700 г. по требованию Петра Первого, очевидно, не без подсказки его ближайшего советника, в Москву направляют шестерых преподавателей из Могилянки, как называют сегодня возродившуюся в независимой Украине прославленную в веках академию. А позже, по указу Синода, этот ритуал стал ежегодным. По свидетельству научного Вестника Украинского исторического клуба г. Москвы (1997, №1), за период с 1701 по 1762 год на должности профессоров в Московскую академию было направлено около 100 украинцев. За это время в этом вузе сменился 21 ректор, причем 18 из них были воспитанниками Киево-Могилянки. А уже из Москвы многие из них отправлялись в другие города России, занимая епископские кафедры, возглавляя создаваемы там учебные заведения. Так, Сильвестр Головацкий возглавил Казанскую коллегию, Гедион Вишневский основал Славяно-латинскую школу в Смоленске, Иннокентий Кульчицкий, став епископом Иркутским, создал школы для монголов...

Киево-Могилянская академии Московская академия

По-своему сенсационное сообщение было опубликовано в московской газете «Правда» за 18 апреля 1953 года: «Профессор Воронцов-Вельяминов обнаружил в рукописном отделе библиотеки Академии наук СССР первую русскую печатную астрономическую карту ХVII века. Она была составлена и издана в 1699 по заказу Петра Великого украинцем Ильей Федоровичем Копиевским. Карта с пояснением к ней, сохранившаяся всего в двух экземплярах, называется «Повертание кругов небесных»».

Но не только ученые, проповедники-публицисты, церковные деятели «призывались» в Москву с Украины. Влияние малорусского Запада, как сообщается в описаниях Московского государства второй половины XVII века ( «Три века», т. 2-й), проникало в Московскую Русь различными путями и захватывало разнообразные стороны жизни духовной и материальной. Оно явственно сказывалось и в области внешней культуры. Наряду с вещами немецкой работы в царском дворце и боярских домах появлялись изделия западно-русских мастеров. Их ремесленные изделия проникают и на московский рынок. В 70-80-х годах в Московской Мещанской слободе, населенной вольными и невольными выходцами из западной Руси, насчитывалось до сотни ремесленников, поставлявших москвичам свои изделия. «В Москву ездили наши кузнецы, гончары, шаповалы, каретники, швецы, масловары, золотых дел мастера, каменщики и другие мастера», — свидетельствует историк украинской культуры митрополит Иван Огиенко. Года 1673 часовых дел мастер украинец Петро Высоцкий учинил в Коломенском дворце царя диво дивное: он соорудил медных львов, которые двигались, словно живые, и рычали; Симеон Полоцкий об этих чудищах написал даже стихи в своем «Рифмологионе»...

В Москве славились украинские певчие, особенно после приезда сюда Е. Славинецкого, А. Сатановского. История сохранила имена лишь некоторых из них, залетных соловушек надднепровских. В 1652 году в Москву прибыли девять певцов с Украины и остались здесь навсегда. Спустя пять лет к ним присоединился киевский певец Александр Василив, позднее — поп Иван Курбатив, а затем — Федор Тернопольский. Придворный, патриарший и архиерейский хоры набирались преимущественно из украинцев. При Алексее Михайловиче даже церковное пение испытывает влияние киевской музыкальной школы: киевские многоголосные партитуры получают право гражданства в московских соборах наряду со старым знаменным роспевом и демественным пением.

Пройдут годы — и голоса украинских хористов зазвучат в Петербурге, других городах России. Историк В. Мельниченко приводит строки из дневника профессора Московского университета О. Бодянского: «Будучи у М.А. Максимовича, узнал от него, что он где-то видел в Малороссии (кажется, в Киеве) требование из Петербурга, в царствование Анны Иоанновны, о высылке из киевской академии в придворные певчие студентов с голосами и умеющих играть изрядно на скрипице...»

И словно перекличка через века, в наши дни с берегов Москвы-реки звучат украинские мелодии в исполнении Украинской народной хоровой капеллы г. Москвы под руководством воспитанницы Киевской консерватории заслуженного деятеля культуры России и Украины Виктории Скопенко.

И разве не символично, что под сводами Библиотеки украинской литературы в Москве, словно бы возрождающей и продолжающей — уже в новых исторических условиях — вековые традиции украинской книжности в российской столице, украинский хор исполняет гимн украинской книге, украинской библиотеке:

Ходім в той дім, де нас чекає книга:

Тарас і Леся, Мирний і Франко…

Де з України віє вітер стиха,

Й сторінка кожна світить, як вікно.
Українська бібліотеко

На берегах Москви-ріки,

Ти наближаєш нам світ далекий,

Дніпровські рідні береги.


Мой друг, вдвоем войдем под эти своды:

И ты узнаешь мовы нашей суть.

Читать и чтить и постигать народы

Нас эти книги учат и зовут.


Українська бібліотеко

На берегах Москви-ріки,

Ти наближаєш нам світ далекий,

Дніпровські рідні береги.

По-разному складывались судьбы украинской книжности в Московской земле. Были времена, когда изданные в Киеве или Львове фолианты здесь запрещались, поскольку ревнители русского православия нередко усматривали в них едва ли не «латин- скую крамолу». Так, в конце 1627 года в России был издан указ, требующий, чтобы «впредь никто никаких книг литовской печати не покупали». Случалось подобное и в более поздние времена. Однако киевские книги не только свободно распространялись в Москве, но даже здесь и перепечатывались. Известно, что с конца XVI века в столице работал украинский печатник А. Радышевский.

Особенно быстро и в большом количестве стали распространяться киевские книги в Москве после Переяславского соглашения, «при патриархе Иосафе, когда цензура некоторых из привозимых в Москву книг киевской печати была поручена Симеону Полоцкому, который, конечно, не очень строго относился к сочинениям своих друзей», — сообщает Виталий Эйгорн в своем труде «Книги Киевской и Львовской печати в Москве в третью четверть XVII в.» (М.: Типография Т-ва И.Д. Сытина, 1894). Автор приводит любопытный факт, заслуживающий права войти в историю книжного дела в Москве. Весной 1672 года сюда приехали киевские мещане Яким Супрунов и Иван Васильев и служитель печерского монастыря Матвей Федоров, доставившие немало книг из Киево-Печерской лавры. Судя по всему, торговля этими книгами задалась на славу. Вскоре архимандрит Киево-Печерской лавры Иннокентий Гизель послал в Москву двух мастеров монастырского печатного двора Алексея Мушича и Тимофея Кушву с другими книгами Печерского издания. Приехав в Москву, киевляне наняли лавку и открыли в ней продажу книг. Факт весьма примечательный! Ведь до самого конца третьей четверти семнадцатого века в Москве не было книжного ряда, и книги продавались в овощном ряду вместе с другими товарами. Не была ли книжная лавка киевлян первой попыткой частной книжной торговли в Москве? — задается вопросом В. Эйнгорн.

Украинское влияние в печатном деле отразился даже в мелких деталях. Так, в Москве в печатных книгах нумерация шла по листам, и только под украинским влиянием стали нумеровать каждую страницу; также по образцу киевских изданий стали разделять интервалом в печатных книгах слово от слова, тогда как прежде их печатали слитно; да и знак переноса был позаимствован из книг киевских друкарей. Заголовок книге в Москве любили давать с конца, а по украинскому примеру начали помещать его в начале книги.

Гораздо более глубокий след в русской словесности оставили прибывшие в Москву книжники, просветители, испытывавшие особую тягу к сочинительству стихов (а пиитами были едва ли не все выпускники Киево-Могилянской академии). Благодаря им уже со второй половины XVII века в русской литературе достаточно заметно начинает развиваться силабическая поэзия. «Это было, — читаем у одного из историков литературы, — одно из ближайших влияний юго-западной образованности на далекую московскую Русь». Поже украинцы занесли в Москву и свою пиитику, преподавание которой широко осуществлялось в украинских школах. Всем известно, что М.В. Ломоносов различал в русской речи три «штиля» — «высокий, посредственный и низкий». Впервые обнародованная в печати в 1757 г. эта теория имела большое влияние вплоть до времен Пушкина. А позаимствована она была в украинских пиитиках, и преподавалась киевским спудеям задолго до Ломоносова, который и сам прилежно учился в Киеве, и быстрым своим разумом многое там постиг.


Да, так случилось — и это не парадокс, а признанный историками факт: на рубеже XVII и XVIII веков Москва словно бы осенилась духовной возвышенностью златокупольных киевских круч, словно бы овеялась певучим и пахучим ветром с Украины, окунулась в блакитное надднепрянское небо...

Известный русский философ-евразиец князь Николай Сергеевич Трубецкой высказал кажущееся сегодня едва ли не парадоксальным мнение о том, что именно тогда, на рубеже веков произошла «украинизация великорусской духовной культуры».

Н.С. Трубецкой «Вся русская риторика послепетровского периода, как церковная, так и светская, — считает он, — восходит именно к ...украинской традиции, а не к традиции московской. Наконец, литература драматическая в допетровскую эпоху имелась только в Западной Руси. В Москве своей самостоятельной традиции драматической литературы не было: при дворе ставились, и то очень редко, драматические произведения украинских авторов (например, Симеона Полоцкого). Русская драматическая литература послепетровского периода генетически связана именно с украинской школьной драмой. Таким образом, мы видим, что во всех своих отраслях послепетровская русская литература является прямым продолжением западноукраинской, украинской литературной традиции.

Ту же картину мы наблюдаем и в других видах искусства — в области музыки, как вокальной (преимущественно церковной), так и инструментальной, в области живописи (где великорусская традиция продолжала жить только у старообрядцев, а вся послепетровская русская иконопись и потретопись восходит к традиции западнорусской) и в области церковной архитектуры... Могилянская академия стала общерусским рассадником высшего духовного просвещения и большинство русских иерархов долгое время были именно питомцами этой академии. Западнорусской являлась и традиция послепетровской русской школы, методов духа и состава преподавания».

И все эти судьбоносные для наших народов процессы самым непосредственным образом связаны с украинцами Москвы. И хотя, как нам кажется, есть в тезисах евразийца Трубецкого об украинизации русской культуры немалая доля преувеличения, а также известной политической игры, все же они лишний раз подтверждают глубину «украинского следа» в истории, культуре Москвы, да и всей России.

Последующие времена только подтвердили эту истину.

Мощная волна «культурной миграции» с Украины приносила в Москву, а затем и в Петербург многих талантливых людей, прославившихся здесь как ученые, писатели, религиозные и государственные деятели. Кроме упоминавшихся уже С. Полоцкого, С. Яворского, Ф. Прокоповича, назовем еще святителя Дмитрия Туптало (Ростовского), ясновельможного гетмана К. Разумовского, канцлера Д. Безбородко, композиторов А. Веделя, М. Березовского, Д. Бортнянского, писателей М. Херасков, И. Богдановича, В. Капниста, Н. Гнедича, В. Нарежного, Н. Гоголя, Г. Данилевского, ученых М. Максимовича, О. Бодянского, скульптора И. Мартоса, художников А. Лосенко, Д. Левицкого, В. Боровиковского...

Дмитрий Туптало Кирилл Разумовский Александр Безбородко Василий Капнист Николай Гоголь Г. Данилевский

Многие из них, ярко заявив о себе в русской культуре, по-своему, пусть и не в равной мере, выказывали свое украинство в творчестве: это проявлялось в языковом колорите их произведений, нередко изобиловавших украинизмами, украинскими фоль­клорными, этнографическими мотивами, музыкальном строе сочинений, в палитре художественных красок...

Максим Березовский Михаил Херасков Николай Гнедич Василий Нарежный Михаил Максимович Осип Бодянский



Иван Мартос и его скульптура Антон Лосенко и его картина «Жертвоприношение Абрама»


А как много связано с Москвой в жизни и творчестве Т.Г. Шевченко, который не единожды бывал в златоглавой, имел среди москвичей преданных друзей! Эта большая тема глубоко освещена в книге И. Карабутенко, А. Марусича, М. Новохатского «Шевченко в Москве», увидевшей свет в Киеве в 1989 г. А в нынешнем году московское издательство «ОЛМА» издало прекрасно иллюстрированный том «Тарас Шевченко: «Мое пребывание в Москве», подготовленный историком, директором Культурного центра Украины в Москве В. Мельниченко. Пользуясь этими изданиями, можно проводить по столице увлекательные шевченковские экскурсии — и, хочется надеяться, такое начинание Культурного центра не заставит себя долго ждать.
Тарас Шевченко. Автопортрет
Непрочитанными до конца страницами бытования украинской культуры в Москве остаются деятельность здесь украинских изданий в начале ХХ века (журналы «Зоря», «Промінь», «Украинская жизнь»), национально-просветительских организаций, Украинского рабочего клуба и театра в послереволюционные годы.

С октября 1923 г. до августа 1924 г. в столице активно действовал филиал укра­инской организации пролетарских писателей ГАРТ (В.Гадзинский, Г.Коляда, И.Дорожный, А.Скеля, П.Анищенко и др.), которая явилась первой попыткой собирания украинских литератур­ных сил в масштабах РСФСР. Впоследствии из московского гартовского актива сформировалось ядро всероссийской организации украинских писателей «CiM» («Село i Micro» — «Село и город») — «Союз украинских пролетарских и крестьянских писателей в РСФСР». В нем объединились украинские писатели, проживаю­щие в Москве, на Кубани, в Сибири.

Организующим ядром московской группы «CiMa» были Кость Буревий (Эдвард Стриха), Григорий Коляда (Гео Коляда), Владимир Гадзинский (Иосиф Грих). В творчестве каждого из них заметно как глубинное освоение достижений украинской классики, так и равнение на лучшие образцы русского, европейского и мирового искусства, склонность к экспериментаторству.

Судьба всех троих сложилась трагично.



Эдвард Стриха. Портрет Э. Стрихи Антонины Ивановой


Автор поэмы-мистификации «Зозендропия», многих талантливых стихотворений и статей Кость Буревий (род. в 1888 г. в слободе Велика Меженка, южная Воронежчина) с юных лет приобщился к революционному движению, за подпольную деятельность в российской партии со­циалистов-революционеров неоднократно арестовывался царской охранкой. В 1917 г. К.Буревий в Воронеже — председатель совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, депутат Всерос­сийского Учредительного собрания. В 1922—23 гг. он оставляет активную политическую деятельность и переходит на ли­тературную работу. В 1925 г. журнал «Червоний шлях» публикует отрывок из его романа «Хам», а также корреспонденции о жизни украинской общины в Москве, о действовавших там Украинском клубе. Украинской театральной студии и издательстве «Село i Micro», в организации которого К.Буревий играл ведущую роль. Заметный резонанс в Украине имела изданная им в Москве книга «Европа чи Росія. Шляхи розвитку сучасної літератури» («Европа или Россия. Пути развития современной литературы»), в которой К.Буревий выступил оппонентом Миколы Хвылевого, обвиняя последнего в идеализации Европы и недооценке достоинств рус­ской литературы. С 1927 г. Буревий выступил под псевдонимом Эдвард Стриха как беспощадный сатирик-пародист, высмеивая приспособленчество и советский карьеризм. В 1929 г. писатель переезжает в Харьков, где он показал себя как знаток и критик театра, литературы, искусства. Перу К.Буревия принадлежит написанная им в Москве историческая драма «Павло Полуботок», в которой, как и в ряде других произведений автор отчетливо заявил о своих национально-освободительных идеалах. Общественная позиция К.Буревия шла вразрез с требованиями большевистского режима в Украине, поэт подвергается преследованиям сталинской охранки, что принуждает его в сентябре 1934 г. возвратиться в Москву. Однако «карающая рука» вездесущих «органов» вскоре настигла его. По обвинению в «националистической и террористической» деятельности, «причастности к покушению на С.Кирова» поэт был осужден и расстрелян в 1934 г.

Был репрессирован после своего возвращения в Украину (Одесса) и погиб в заключении блестящий поэт и критик, получивший образование в Львовской политехнике и Венском университете уроженец Галиции Владимир Гадзинский — автор ряда изданных в Москве поэтических книг («З дороги», «Айнштайн. Земля», «УРСР — поеми», «Заклик Червоного Ренесансу»), сбор­ника статей «На безкровному фронті!. Зауваження до літдискусії»).

Из тройки основателей «СіМ»а выжить в смертоносной пучине репрессий удалось лишь Григорию Коляде. И какой ценой! В начале тридцатых годов имя молодого, но быстро ставшего популярным украинского поэта-футуриста и экспериментатора из Москвы надолго исчезает состраниц печати. Автор десятка поэтических книг под угрозой преследований вынужден был отойти от литературного процесса, работал преподавателем теоретической механики в московских вузах. В первые дни Великой Отечественной войны с на­родным ополчением ушел на фронт, где и погиб в районе Ельни. От родных поэта я узнал, что в домашнем архиве Г. Коляды могло оставаться немало свидетельств его творческих порывов периода «внутренней эмиграции»: стихи и поэмы, написанные «не для печати». Уходя на фронт, поэт оставил комнату, набитую бумагами... А когда погиб, в ту комнату вселили какого-то душевобольного, и архив был попросту уничтожен...»

Да, оказывается, рукописи все-таки горят. Но остаются книги.

Для нас книги украинского поэта, изданные в Москве на родном его языке — свидетельство особого рода. Они — подтверждение яркой национальной самобытности и в то же время — органичной принадлежности украинского поэта к московскому мультикультурному ареалу, естественной его вписанности в историко-эстетический ландшафт московского мегаполиса.

В середине двадцатых годов минувшего века в литературно-художественной палитре Москвы украинская краска проглядывала особенно отчетливо.

Здесь усилиями В.Гадзинского, Г.Коляды, К.Буревия в 1925 г. создается украинское книжное издательство «CiM», кото­рое уже в первые месяцы своей деятельности смогло издать пят­надцать названий книг украинских писателей, как классиков, так и современников. В том же году в Москве выходит литературно-художественный журнал «Нео-Ліф» на украинском языке. Заметными событиями стали публикация в издательстве «CiM» поэтического сборника Г. Коляды «Штурм и натиск» в оформле­нии А.Родченко, «Избранных произведений» этого же автора. От­дельными книгами выходят в свет поэмы В.Гадзинского «Призыв Крас­ного Ренессанса» и И.Дорожнего «Поезд смерти». Под редакцией В.Гадзинского и К.Буревия «CiM» издало 45-тысячным тиражом «Полный сборник произведений Тараса Шевченко в 2-х томах» на украинском языке в художественном оформлении выдающегося украинского художника Ан. Петрицкого. Одновременно было по­ложено начало серии «Библиотека украинских писателей в рус­ских переводах».

Важным было то, что Московский центр «CiMa» не ограничи­вался московским кругом литераторов, но старался поддержать ростки украинской литературной жизни в Российской Федера­ции, оказать помощь своим филиалам в Сибири, Казахстане, на Кубани, а также отдельным членам Союза.

Многое, очень многое могут рассказать украинскому сердцу здания, улицы и переулки Москвы, с которой вот уже на протяжении веков связаны труды и дни тысяч и тысяч украинцев…

Завернем еще раз на Малороссийское подворье, что на углу Большого Златоустинского переулка и улицы Маросейки (отсюда прежнее её название — Малороссийка). Всмотримся в окрестности, прислушаемся к гомону веков... Многое помнит этот старинный уголок Москвы, где, начиная с середины семнадцатого века, останавливались приезжавшие с Украины дипломаты, купцы, церковные деятели.

По соседству располагались палаты Давида Николаева — одна из крупнейших гражданских каменных построек XVII в. Вблизи Малороссийского подворья находилась слобода, заселённая выходцами с Украины («хохлами» — отсюда название современных Хохловских переулка и площади). В районе бывшей слободы сохранились церковь Троицы в Хохловке (1696 г.), колокольня XVIII в.; Хохловский переулок, палаты Мазепы (XVII в., Колпачный переулок, 10) и палаты дьяка Украинцева (1665, Хохловский переулок, 7). Поистине, здесь камни говорят по-украински.

А теперь снова выйдем на улицу Маросейку, на ту самую, по которой когда-то спешили к Кремлю гетманские посланцы. Искаженное название подворья в слове «Маросейка» закрепилось в качестве названия улицы. В 1954 г. в ознаменование 300-летия воссоединения Украины с Россией Маросейка была переименована в ул. Богдана Хмельницкого в честь гетмана Украины, провозгласившего на Переяславской раде 1654 г. воссоединение Украины с Россией. В 1990 г. восстановлено первоначальное название улицы. Хотя давно уже нет упомянутой в нем былой Малороссии — есть независимое государство Украина. О том же, где искать в Москве мост имени Хмельницкого читайте в начале статьи. Улица Маросейка от него далеко в стороне, и, кажется, — глубоко в истории...

МАРОСЄЙКА


В’ячеславу Чорномазу
Московська пам`ятлива глина

Крізь брук до серця промовля:

Отам, за рогом, — Україна,

Ледь-ледь поодаль від Кремля.


Крокуй до неї навпростець ти.

Там, за Луб`янкою, вона...

На Маросєйці, Маросєйці

Козацька давня сторона.


Прислухайся у надвечір`я:

То між московських кам”яниць

З Малоросійського подвір`я —

Спів українських вечорниць.


І не тамуй обиду в серці:

Хай назви на тутешній лад, —

По Маросєйці, Маросєйці

Йди до Мазепиних палат.


В тумані порадій веселці.

І в чужині проторюй шлях

По Маросєйці, Маросєйці —

До храму Трійці у Хохлах.


...Тож не тамуй образу. Віра

Навчить нас мудрості нехай.

З Малоросійського подвір`я

Ти в Україну повертай.


Виталий КРИКУНЕНКО

Москва. Маросейка Киев. Софиевская площадь






Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница