Ассорти-41 Различные статьи последних лет




страница9/13
Дата12.07.2016
Размер2.92 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

X.

Опубликовано: Роднов М.И. Демографические последствия Гражданской войны на Южном Урале (по материалам Златоустовского уезда) // Горизонты демографического развития России: смена парадигм научного предвидения: Сборник материалов IV Уральского демографического форума с международным участием / Законодательное Собрание Свердловской области, Институт экономики УрО РАН, УИ РАНХ и ГС при Президенте РФ, МОО «Форум женщин УрФО», УГМА Минздрава России, Институт экономики АН Республики Узбекистан, НИИ Новой экономики и системного анализа Карагандинского экономического университета. Екатеринбург: Институт экономики УрО РАН, 2013. С. 286–291.


М.И. Роднов
Демографические последствия Гражданской войны на Южном

Урале (по материалам Златоустовского уезда)1
Для максимально точного понимания демографических процессов на Южном Урале в годы Гражданской войны особое значение имеет привлечение новых исторических источников. В ходе обработки подворных карточек всероссийской переписи 1920 г. по Златоустовскому уезду Уфимской губернии получены сведения о численности населения и этническом составе жителей уезда (без города Златоуста) [подсчитано по: 9], которые в целом совпадают с подсчетами статистиков 1920-х гг. [3, с. 76–91; 4, с. 16–19] Сравнение с изданными ранее материалами переписи 1917 г. по Златоустовскому уезду [4] позволяет проследить демографические последствия Гражданской войны в этой части Южного Урала.

Всероссийская сельско-хозяйственная и поземельная перепись 1917 г. проводилась Временным правительством летом, накануне октябрьского переворота и разразившейся затем Гражданской войны. Перепись 1920 г. тоже проходила летом, буквально через несколько месяцев после разгрома армий Колчака и захвата большевиками Южного Урала.

Сравнение первоисточника (подворной карточки) обеих переписей, проводившихся практически по идентичным программам, формуляр переписного бланка почти одинаков, и по сути единым статистическим аппаратом (уфимскими земскими статистиками) показывает резкое падение качества исследования в 1920 г. Видимо, из-за нехватки грамотных специалистов наблюдались частые и иногда грубые нарушения инструкции (испорчены данные по Бердяушу и частично по Сатке). Поэтому пришлось фактически заново пересчитывать / проверять количество мужчин и женщин на каждой карточке. Кроме того, из числа наличного населения исключены беженцы, наемные работники, жильцы, квартиранты (данные о них здесь не приводятся), так как их этническая принадлежность могла отличаться от национальности домохозяина.

Провести сравнение итоговых данных переписей 1917 и 1920 гг. по всему Златоустовскому уезду невозможно, так как в 1919 г. возникла Малая Башкирия, куда перешла примерно половина уезда (преимущественно башкирские волости). В Златоустовском уезде Уфимской губернии на 1920 г. осталось 23 волости. Анализ цифрового материала приводит к следующим выводам.

Во-первых, начиная с 1917 г. происходят изменения в административно-территори­альном устройстве. Жители образовывают новые волости, в Златоустовском уезде – четыре, отдельные селения переходят в другие волости. Этот процесс усилило возникновение башкирской автономии. Хотя значительная часть татар и русских оказалась (вошла или была зачислена) в Малую Башкирию, явно видно стремление татарского и русского населения остаться в Уфимской губернии. Пять татарских деревень выходят из 2-й Айлинской волости, где преобладали башкиры, и образуют Идрисовскую волость Златоустовского уезда. Большое мишарское (татары-мещеряки) село Ново-Муслюмово уходит из башкирской Большекущинской волости в самостоятельную Ново-Муслюмовскую волость. Крупное татарское село Таймеево присоединяется к мордовско-русской Михайловской волости. Несколько русских переселенческих поселков из 2-й Айлинской волости ушли в русскую Леузинскую волость и т. д.

Эти изменения повлияли на современные административные границы Челябинской области. Так, из той же 2-й Айлинской волости в Кусинскую перечислились Никольский и Петропавловский заводы, а русские поселки Куянай и Сукташ из мусульманской Еланлинской волости – в 1-ю Айлинскую волость Златоустовского уезда. Происходят изменения и внутри горнозаводского «массива» (все русские). Из Минской выделяется Тюбелясская волость, из Кусинской волости в Златоустовскую выбыли разъезд Ай, станция Кусинская Платформа, дер. Медведевка.

Перемены за 1917–1920 гг. произошли и в национальном составе. Большинство немцев, поляков, значительная часть украинцев и белорусов покинули Златоустовский уезд (среди них было много гражданских пленных, подданных Германии и Австро-Венгрии, депортированных после 1914 г. в тыл). Если в Леузах в 1917 г. проживало 237 немцев, то в 1920 г. их осталось 47 чел., в Дуване из 116 немцев остались двое. В отличие от переписи 1917 г., в 1920 г. фиксируется значительное количество мусульман / магометан (вся Идрисовская волость). Это свидетельствует не только о малограмотности статистиков, которые вписывали в карточку простонародные, обыденные названия. Видимо, среди русского горнозаводского населения термин «татары» еще не закрепился. Хотя в Златоустовском уезде, также как в Белебеевском [8] и Бирском отмечена активная «татаризация» – значительная часть тептяр, мишар, башкир стала именоваться (или была записана) татарами.

Сравнение же по волостям и селениям Златоустовского уезда данных переписей 1917 и 1920 гг. позволяет говорить об абсолютной убыли населения в годы Гражданской войны в пределах 10–15%, хотя во многих населенных пунктах фиксируется прирост числа жителей. Так, в 1-й Айлинской волости (русские) в самом Айлино в 1917 г. проживало 1972 чел., а в 1920 г. – 1658, в Александровке – 581 и 384, Ваняшкино – 305 и 310, Верхнем Ае – 286 и 360, Кульметево (мусульмане / татары) – 616 и 550; Дуванская волость: Бурцовка – 191 и 173, Дуван – 5867 и 5127 (13% убыли), Ежовка – 438 и 310, Кошелевка – 322 и 304, Кутрасовка – 220 и 241, Лемазы – 583 и 525, Сафоновка – 169 и 169, Чертан – 977 и 915; Еланлинская волость (татары / тептяри и мишари): Лаклы – 1990 и 1435, Чубаркаево – 351 и 317; Златоустовская волость: Веселовка – 1107 и 930, Куваши – 1542 и 1342, Медведевка – 801 и 713. С другой стороны, сравнивая две переписи, надо учитывать, что иногда происходил распад больших селений. Так, Месягутово к 1920 г. распалось на поселения Сарты, Месягутово, Тракт, За Ай, Загора, Сарапуловка и др.

В аналогичных (или более) масштабах происходила убыль населения в чисто индустриальных районах, где вообще не велось посевное хозяйство (кроме огородов). Так, в Рудничной волости (только русские), где добывалась железная руда для металлургических заводов, на руднике Бакальчик в 1917 г. жили 82 чел., в 1920 г. осталось 73, Буландинский рудник – 67 и 89, Ивановский рудник – 23 и 8, Катавка – 928 и 816, Рудничное (Симская и Юрюзанская части) – 2490 и 2080 (убыль 16%), Тяжелый рудник – 147 и 123, Успенский рудник – 147 и 79.

В наиболее крупных заводских поселках (по сути городах) сокращение населения (только русские) за 1917–1920 гг. было таково: Кусинский завод – 12 702 и 10 812 (убыль 15%), Минка – 4000 и 3421 (-15%), Сатка (возможны ошибки) – 14 201 и 11 390 (-20%), Юрюзанский завод – 8335 и 7038 (-15,5%). В архивных делах встречается много карточек на отсутствующие хозяйства, когда домохозяин числился по спискам, но в реальности семья здесь не проживала (в каждом случае проверялось наличие скота, птицы, посева). О сокращении населения Уфы и Мензелинска примерно на 10% пишет И.В. Нарский [5, с. 124].

Златоустовский уезд в годы Гражданской войны был зоной активных военных действий и кровавых восстаний. При изучении демографических последствий этих событий необходим анализ конкретной ситуации в каждом случае. Так, в одном из самых крупных селений Златоустовского уезда Месягутово в 1917 г. насчитывалось 3186 русских (в их числе было небольшое количество беженцев) в 514 хозяйствах. В 1920 г. в Месягутово и всех отколовшихся поселках было 3062 чел. в 517 дворах. Убыль населения составила 124 чел., или 4%. Но весной – летом 1918 г. именно Месягутово стало эпицентром мощного антисоветского восстания. Сначала победившие крестьяне устроили расправу с коммунистами и их пособниками. «Всего в результате самосуда только в Сикиязе и Месягутово было убито около 150–200 человек (по данным уфимских меньшевиков)». Затем красногвардейцы взяли верх и «в Месягутово начались убийства без суда и следствия и грабежи. В одном только Месягутово было убито свыше 600 человек (видимо в эту цифру входят и погибшие в бою). Во время большевистского террора на улицах нельзя было увидеть мужчин от 18 до 60 лет, так как уцелевшие скрылись в лесу» [2, с. 89, 94]. Мог ли естественный прирост за 1918–1920 гг. «перекрыть» потери населения во время кровавых мятежей и военных действий, или надо критически относиться к тенденциозным нарративным источникам?

Чрезвычайный комиссар по подавлению восстания в Златоустовском уезде Н.К. Рудаков вспоминал в 1935 г., когда надо было уже подчеркивать свой вклад в расправу с «контрой», что «в деревне Аркаул мы переловили 217 человек кулаков, (из них) 157 человек… расстреляли. Здесь о белую мразь мы обновили новые пулемёты» [2, с. 101]. В 1917 г. в селе Аркаул с выселком проживали башкиры – 529 чел., русские – 310, татары – 51, тептяри – 5, всего – 895 чел., а по переписи 1920 г. в Аркауле Мурзаларской волости Месягутовского кантона Малой Башкирии насчитывалось всего 710 чел. [6, с. 122] Вполне вероятно, что воспоминания палача достоверны.

Сражения между противоборствующими сторонами происходили и возле больших русских селений Емаши и Ногуши [1, с. 63–66]. В Емашах в 1917 г. проживало 3462 чел., в 1920 г. – 3547 чел., в Ногушах – 3457 и 2645 чел. Но из Ногушей выделилось Варино с 932 жителями, которого не было в 1917 г. как отдельного поселения. Вместе с Варино в Ногушах в 1920 г. проживало 3577 чел. Не изменилась численность населения и в соседнем Корлыханово – 3756 и 3748 чел.

Таким образом, предварительное сопоставление материалов переписей 1917 и 1920 гг. по Златоустовскому уезду показывает демографические потери населения, особенно заметные в индустриальной горнозаводской части, а также, видимо, в отдельных селениях, где наблюдались особенно жестокие военные действия (или расправы с политическими противниками). Сравнение с данными по Белебеевскому уезду, где общая убыль сельского населения за 1917–1920 гг. составила всего 1,5% (604 851 и 595 518 чел.) [8, с. 26–27], хотя там тоже проходили основные фронты Гражданской и в 1920 г. произошло восстание «Черного орла», показывает существенно больший масштаб демографических потерь в Златоустовском уезде. Можно допустить, что, помимо военных действий, решающее влияние оказывала экономическая разруха, распад рыночных связей, что особенно сильно сказалось на индустриальном, горнозаводском населении, существовавшим за счет покупного продовольствия.

В заключение приводим данные по этническому составу населения Златоустовского уезда по переписи 1920 г. (группировка по образцу работы В.П. Шибаева [10]).


Этнические и иные категории (ответы на вопрос о национальности)

Тюрки-мусульмане:

татары – 11 096

мишари – 611

мусульмане / магометане – 8242

татары-тептяри – 7

башкиры – 6536

монголы – 6

припущенники – 975

итого – 28 104

тептяри – 631

Славяне:

русские – 114 053

поляки – 196

украинцы – 2067

чехи – 2

белорусы – 980

итого – 117 298

«Народы Поволжья»:

мордва – 3397

новокрещёные татары – 2

марийцы – 5

итого – 3404

Остальные:

эстонцы – 114

евреи – 4

немцы – 82

лютеране – 4

латыши – 37

католики – 3

литовцы – 18

австро-венгры – 3

австрийцы – 10

греки – 2

венгры – 8

итого – 289

итальянцы – 4

Всего в Златоустовском уезде – 149 095

население станции Бердяуш: русские – 1220, белорусы – 79, украинцы – 37, татары – 10, поляки – 7, всего – 1353 чел.

Список литературы:

1. Белокатайский район: история и современность. Уфа, 2004.

2. Егоров А.В. Грозные дни (Дуванский край в феврале – июне 1918 г.) // Башкирский край. Вып. 4 (Материалы по истории Дуванского района). Уфа, 1994.

3. Итоги Всероссийских переписей 1920 года по Уфимской губернии. Итоги демографической переписи. Таблица № 1. Распределение населения по полу, возрасту и грамотности. Уфа, 1922.

4. Итоги Всероссийских переписей 1920 года по Уфимской губернии. Итоги сельско-хозяйственной переписи. Уфа, 1921.

5. Нарский И.В. Жизнь в катастрофе: Будни населения Урала в 1917–1922 гг. М., 2001.

6. Населенные пункты Башкортостана. Ч. III. Башреспублика, 1926. Уфа, 2002.

7. Роднов М.И. Крестьянство Златоустовского уезда по переписи 1917 года. Уфа, 2002.

8. Роднов М.И. Крестьянство Белебеевского уезда по переписи 1920 года: этнический состав. М., 2009.

9. Центральный исторический архив Республики Башкортостан. Ф. Р-473. Оп. 1. Д. 869–902.

10. Шибаев В.П. Этнический состав населения Европейской части Союза ССР. Л., 1930.



XI.

Опубликовано: Роднов М.И. Столыпинская реформа на Южном Урале в трудах Х.Ф. Усманова: научное наследие // Крестьянский мир: новые источники и методологические подходы. Вторые чтения, посвящённые 90-летию со дня рождения профессора Хамзы Фатыховича Усманова / ИИЯЛ УНЦ РАН, отв. ред. М.И. Роднов. Уфа, 2013. С. 201–207.


Роднов М.И.
Столыпинская реформа на Южном Урале

в трудах Х.Ф. Усманова: научное наследие1
Важнейшее событие в судьбах России, столыпинская аграрная реформа, которая, в случае успешной реализации, могла развернуть весь ход исторического процесса, вызвала интерес уже у современников2. Продолжением бурных дискуссий стала советская историография 1920–1930-х гг., в которой сложился марксистский подход к изучению столыпинской реформы3. Новый подъём интереса к этому крупномасштабному мероприятию правительства происходит в 1950-е гг., вызванный спорами об уровне развития капитализма в России (аграрном секторе экономики) и хрущёвской «оттепелью»4.

Среди многочисленных диссертаций и книг о столыпинской реформе в самых разных регионах России в 1958 г. появляется и первое и до сих пор единственное, специальное исследование по Южному Уралу, в границах Уфимской и Оренбургской губерний5. Автором стал тогда начинающий историк, а впоследствии один из ведущих специалистов Башкирии – Хамза Фатыхович Усманов (1923–2009). Вкратце расскажем о жизненном пути Х.Ф. Усманова, наставника, с которым мне довелось быть знакомым с начала 1980-х гг.

Выходец из простой крестьянской семьи получил весьма качественное образование в одном из сельскохозяйственных училищ БАССР, где в предвоенные годы работали ещё дореволюционные, гимназической подготовки преподаватели. Деревенский парень, сначала даже не говоривший по-русски, с началом Великой Отечественной войны попал в артиллерийскую школу, где, как вспоминал сам Х.Ф. Усманов, он ни в чём не уступал выпускникам университетов и институтов. Правильный, «классический» русский язык, умение грамотно выстроить текст отличало Х.Ф. Усманова в его научном творчестве, этому же он учил своих аспирантов.

В годы Великой Отечественной войны Х.Ф. Усманов – командир-артиллерист, прошедший славный путь от Курской дуги до штурма Берлина. В славные майские дни 1945 г. его батарея тяжёлых гаубиц вела прямой огонь по рейхсканцелярии. На просьбы рассказать о войне Хамза Фатыхович обычно отвечал кратко, особенно он не любил смотреть военные фильмы, где часто показывали дуэль артиллерийского расчёта с надвигавшимися немецкими танками.

Демобилизовавшись, Х.Ф. Усманов не сразу смог найти себя в мирной жизни. Он окончил исторический факультет Башкирского педагогического института им. К.А. Тимирязева в 1950 г. (ныне БашГУ)1 и осенью 1952 г. в аспирантуру Башкирского филиала АН СССР поступил 29-летний капитан запаса Советской Армии, кавалер орденов «Красного Знамени», «Александра Невского», «Отечественной войны» I и II степени, «Красной Звезды», награждённый многими боевыми медалями. Большой жизненный опыт определил выбор научной специализации: история крестьянства – это история народа, его корней, тех животворных истоков, из которых берёт начало вся культура человечества, современная индустриальная цивилизация. И по характеру Хамза Фатыхович был очень основательный, крепко «стоящий на земле» человек, трудолюбивый, упорный и настойчивый, убеждённый коммунист2 (в партию вступил на фронте и сохранил свои взгляды до конца жизни).

В 1956 г. Х.Ф. Усманов защищает кандидатскую диссертацию, а в 1958 г. публикует первую монографию. Она поныне остаётся единственным специальным исследованием по истории столыпинской аграрной реформе в Башкирии. Монография Х.Ф. Усманова использовалась и используется в многочисленных научных трудах (обобщающих монографиях, вузовских курсах, указывается в списках обязательной литературы) в течение всей второй половины ХХ и начала XXI вв., являясь одной из самых цитируемых работ в местной историографии вплоть до наших дней.

Хотя сам автор называл свою первую книгу обычно уменьшительно, это было первоклассное исследование. Фактически Х.Ф. Усманов создал работу о всём аграрном строе Башкирии начала XX в., в канву которого он искусно включил столыпинскую реформу. Книга состоит из трёх глав. В первой («Социально-экономические предпосылки столыпинской аграрной реформы в условиях Башкирии») подробно показаны экономические районы, занятие населения, состояние помещичьего и крестьянского хозяйства, торговое земледелие и обязательное для советской эпохи крестьянское движение. Непосредственно самой реформе посвящена вторая глава («Проведение столыпинской аграрной реформы в Башкирии»), занимающая примерно треть от всего объёма книги. В ней автор выделил три параграфа: «Разрушение общины и буржуазная перестройка крестьянского землевладения», «Роль Крестьянского поземельного банка в проведении столыпинской аграрной реформы в Башкирии» и «Переселенческая политика царизма». Обращает внимание явный «прорыночный» акцент в исследовании Х.Ф. Усманова – проблема торгового земледелия, буржуазной перестройки, значение банков – выделялись автором как ключевые темы. С этим согласуется и последняя третья глава монографии «Социально-экономические последствия и крах столыпинской аграрной реформы в Башкирии», где показано дальнейшее развитие капитализма в сельском хозяйстве и крестьянское движение.

Несмотря на небольшой объём, это первое комплексное исследование аграрного строя на Южном Урале в начале XX в. Работа создана на богатейшей источниковой основе – уфимский, оренбургский и др. архивы, статистика, весьма подробно изучена периодическая печать. Конечно, в выводах Х.Ф. Усманов не мог отойти от шаблонов эпохи, которые он в принципе разделял: «Столыпинская аграрная реформа не увенчалась успехом» или «Столыпинская аграрная реформа не разрешила аграрного вопроса»1. Но вся его работа, которая, кстати, легко, с интересом читается, пронизана своеобразным историческим оптимизмом. Страна в начале XX в. стремительно развивалась, модернизировалась по западноевропейскому пути.

Монография, изданная в 1958 г., сыграла большую роль в дальнейшей научной карьере Х.Ф. Усманова. Мой наставник понял, что без глубокого изучения предшествующего пореформенного периода – второй половины XIX в. – невозможно понять историю аграрного строя и он обращается к этой эпохе. Хамза Фатыхович успешно защищает докторскую диссертацию (научный руководитель А.М. Анфимов2) и в 1981 г. выпускает вторую свою книгу (373 стр.), фундаментальное исследование по пореформенной эпохе3, ставшее классикой южноуральской историографии.

Вся научная карьера Х.Ф. Усманова была связана с Институтом истории, языка и литературы Уфимского научного центра Российской Академии наук, директором которого он являлся в 1980–1988 гг., а потом долгие годы продолжал трудиться в созданном им же отделе истории (ныне истории и истории культуры Башкортостана)1. Мой наставник никогда не гнался за количеством публикаций, учил всегда выпускать только качественную продукцию, не халтурить, «не делай плохо» – запомнилось одно из его высказываний.

В научном багаже Х.Ф. Усманова, кроме многих статей2, подготовка фундаментального обобщающего труда по истории Башкирии3, проведение в Уфе в 1982 г. XIX-й сессии Симпозиума по аграрной истории Восточной Европы4, научное руководство целой плеядой кандидатских диссертаций. А одна из последних статей Х.Ф. Усманова была также посвящена столыпинской реформе.

В 2002 г. в Башкортостане, одном из немногих регионов России, отмечалось 140-летие со дня рождения П.А. Столыпина и состоялась конференция в аграрном университете. В изданном сборнике помещено (к сожалению в виде тезисов, без научно-справочного аппарата) 34 статьи только о столыпинской реформе, личности Столыпине, значении его преобразований для современного аграрного строя самого Х.Ф. Усманова5, а также М.А. Чванова, Р.А. Давлетшина, М.И. Роднова и др. Десятки авторов из различных вузов Башкирии в этих статьях опирались на монографию Хамзы Фатыховича, что убедительно свидетельствует о востребованности его трудов.

Действительно, Х.Ф. Усманов настолько основательно «прокопал» эту тему, что на протяжении многих десятилетий все затрагивающие проблемы столыпинской аграрной реформы в крае опираются исключительно на его книгу. Никто пока так и не решился взяться за подготовку диссертации или монографии по этой теме. Хамза Фатыхович поднял практически все основные источники, детально проанализировал ход её реализации, можно лишь спорить об оценочных характеристиках.

Уже при жизни Х.Ф. Усманов являлся непререкаемым авторитетом в изучении столыпинской реформы. При подготовке в 1950-е гг. первых в местной историографии очерков по истории Башкирии ведущий тогда московский историк Р.М. Раимов в «своей» главе о событиях после революции 1905 г. «отдал» этот параграф Х.Ф. Усманову6. В современную эпоху материалы Усманова пересказываются с различной степенью подробности (со сносками или без) в разделах всех обобщающих трудов о столыпинской реформе1, сжатый компилятивный обзор его книг присутствует в работах по башкирскому землевладению2. Своеобразным отзвуком вновь пробудившегося интереса к столыпинским реформам в России3, стало появление немалого числа слабых публикаций, не содержащих серьёзной научной информации, в которых в лучшем случае пересказывались общеизвестные истины. В 2006 г. в Уфе прошла «камерная» конференция, приуроченная к 100-летию столыпинской реформы4, столыпинская тема «прозвучала» и в ряде сборников5.

В то же время научное наследие Х.Ф. Усманова проявилось в работах историков из Стерлитамака, часть которых защищала диссертации под его руководством. Связанные со столыпинскими преобразованиями проблемы экономики изучает Д.П. Самородов6, позицию земства и органов власти в эпоху П.А. Столыпина анализируют О.А. Курсеева7, Р.И. Кантемирова и др.8 В работах Усманова большое внимание уделялось деятельности Крестьянского поземельного банка, как одного из решающих инструментов столыпинской модернизации. История деятельности Крестьянского банка в Уфимской и Оренбургской губерниях, в том числе и при реализации аграрной реформы, подробно показана в трудах О.С. Павловой9. Не случайно, именно стерлитамакские ученики и последователи Х.Ф. Усманова выступили инициаторами первых чтений, посвящённых его памяти1.

Продолжая чисто экономическое направление, мне удалось обнаружить новый источник по столыпинской реформе. Во время подготовки кандидатской диссертации (под руководством Х.Ф. Усманова) я использовал данные переписи 1917 г., в которых приводятся несколько иные сведения о количестве укреплённой в личную собственность крестьянской земли. Они в целом подтверждают и уточняют выводы Х.Ф. Усманова, являясь уже итоговым показателем, полученным после прекращения столыпинской реформы. В южных уездах Уфимской губернии с наиболее развитой рыночной экономикой (Уфимском, Белебеевском и Стерлитамакском) к 1917 г. от 16 до 23% крестьян вышло из общины, укрепив (приватизировав) в свою собственность от 13 до 32% надельных земель2.

Хотя зажиточный степной юг в первую очередь откликнулся на столыпинский призыв к индивидуализации хозяйства3, однако изучение первоисточников (материалов переписи 1917 г.) привело меня к выводу, что столыпинская реформа в степных губерниях не создала ничего принципиально нового, хутора здесь и до неё и без неё давно уже существовали4. Заслуга П.А. Столыпина заключалась в том, что он во многом легализовал эти процессы, создал благоприятные условия для уже реально происходившего в деревне формирования слоя сельских предпринимателей-фермеров. Вслед за своим наставником, я стараюсь рассматривать столыпинскую реформу только в контексте всего социально-экономического развития многоукладного аграрного строя Башкирии начала XX в.5

Материалы переписи 1917 г. также позволили по новому взглянуть на ситуацию с хуторами. Из-за непростой социально-экономической ситуации в деревне в Уфимской губернии преобладали хутора-посёлки (4855 хозяйств) по сравнению с хуторами-одиночками (131 хозяйство)1. Хуторяне, местные и переселенцы, боялись жить в одиночку, создавая своеобразные хуторские «общества» как, например, у латышей. Только очень крупные сельские предприниматели могли себе позволить организовать одиночный хутор-усадьбу, на подобие помещичьей.

Один из ведущих историков Башкирии XX в. Хамза Фатыхович Усманов оставил яркое наследие, мощный историографический фундамент, опираясь на который современные исследователи продолжают изучение аграрных отношений на Южном Урале.

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница