Ассорти-41 Различные статьи последних лет




страница5/13
Дата12.07.2016
Размер2.92 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Федотова О.В. Документы Национального архива Республики Татарстан по истории дворянских усадеб // http: // www. archive. gov. tatarstan. ru / _ go / anonymous / main / ?path =/pages/ru/2nart/92vistupl/439_fedotova.

9. Сборник статистических сведений по Уфимской губернии. Т. 7, ч. 2. Список земельных владений губернии. Уфа, 1901.

10. Оренбургские губернские ведомости. 1861. 4 марта. Часть официальная. Приложение к № 9.

11. Источник: Оренбургские губернские ведомости. 1861. Часть официальная. 18 февраля. Приложение к № 7.

12. Полякова М.А. Русская провинциальная усадьба. XVII – начало XX века. М., 2011.

13. Фролова С.А. История одной городской усадьбы. Казань, 2009.

14. Фролова С.А. Дворянские усадьбы Казанской губернии (конец XVIII в. – первая половина XIX в.) // Краеведческие среды в Национальном музее Республики Татарстан (http://www.tatar.museum.ru/nm/kray_09.htm).

15. Частновладельческое хозяйство Уфимской губернии. Уфа, 1915.

VII.

Опубликовано: Роднов М.И. Земство Уфимской губернии и аграрная статистика // Российская история. 2012. № 5. С. 110–120.


М.И. Роднов
Земство Уфимской губернии и аграрная статистика

АВТОРСКИЙ ВАРИАНТ:


К моменту открытия в 1875 г. в Уфимской губернии земских учреждений1, в крае уже действовала государственная статистика (губернский статистический комитет в системе МВД), подчинявшаяся губернатору, который по должности и возглавлял его2. Губстаткомитет представлял собой бюрократическую организацию, собиравшуюся считанное число раз в году и состоявшую в основном из «свадебных генералов». Вся непосредственная работа лежала на секретаре комитета. При комитете не было постоянного штата сотрудников и своего аппарата на местах. Всю работу по сбору информации выполняли казённые структуры, которые в обязательном порядке должны были предоставлять затребованные сведения. Различные данные по сельскому хозяйству, числу жителей и иная информация поступала от волостных правлений и полиции.

При отдельных, наиболее энергичных секретарях деятельность статкомитета активизировалась1. Главным изданием его были ежегодные «обзоры Уфимской губернии», служившие приложениями к губернаторским отчётам царю. Среди разнообразной статистической информации здесь помещалось немало сведений о сельском хозяйстве, агрономической и продовольственной помощи населению, землевладении, задолженности по ссудам, хлебной торговле, движению грузов по железной дороге.

Возникшее уфимское земство сначала не создало своей структуры для сбора информации2. Лишь постепенно складывалось понимание необходимости в земской статистической организации, в 1880-е гг. в Уфе недолго существовал статистический отдел, для руководства которым был приглашён О.Э. Шмидт, впоследствии возглавлявший земскую статистику в Нижегородской губернии с 1895 по 1915 гг.3 Одновременно инициативу проявило одно из уездных земств (Мензелинское). В 1884 г. агроном Дмитрий Николаевич Тяжельников проводит уникальное, первое в крае подворное (пообщинное) обследование всего Мензелинского уезда, материалы которого были изданы лишь спустя полтора десятилетия4.

Возникновение уфимской земской статистики связано с известным законом 8 июня 1893 г. Потребность в оценке земельных и городских имуществ, облагавшихся налогами, привела земство к необходимости проведения собственных регулярных исследований. И в 1894 г. губернское земское собрание постановило организовать оценочно-статистический отдел при губернской управе, ассигновав на него внушительную сумму в 24 тыс. руб.5

С 1 января 1895 г. при уфимском губернском земстве было учреждено статистическое бюро (отделение), заведовать которым назначили сначала местных сотрудников: агронома Н.Г. Овчинникова (работал до февраля 1896 г.), затем временно возглавлял бюро Д.Н. Тяжельников (февраль 1896 – апрель 1897 г.)6. Уфимские статистики начали работу с амбициозного проекта, впервые в истории они решают провести сплошное обследование всей губернии (проходило в 1895–1897 гг.). Но должной квалификации не было1 и руководство уфимского земства понимает, что организовать качественную статистическую службу может только известный статистик, уже имеющий опыт в проведении исследований в других губерниях.

Выбор пал на Сергея Николаевича Велецкого (прибыл в Уфу и вступил в обязанности 12 апреля 1897 г.), причисленного на тот момент к отделу сельской экономии и сельскохозяйственной статистики Министерства земледелия и государственных имуществ. В том же 1897 г. уфимский губернатор Н.М. Богданович, поддерживавший научные изыскания в крае, предложил земству учредить текущую сельскохозяйственную и продовольственную статистику, расширив оценочное дело2.

С.Н. Велецкий (1864 г. р.) начинал карьеру статистика в Полтавском земстве, выпустил ряд работ3, до отъезда в Уфу занимался подготовкой обобщающего исследования по истории земской статистики, который был завершён в октябре 1897 г. именно здесь4, и вышел в Москве с предисловием профессора А.И. Чупрова. Этот огромный труд получил благожелательный отзыв А.А. Кауфмана: «при своём несколько компилятивном характере – всё же ценная как даваемым в первом томе историческим обзором и изложением существенных методологических основ земской статистики, так и особенно – собранными в остальных двух томах программами статистических формуляров и инструкциями земской статистики»5. Сведения о Велецком попали уже в словарь Брокгауза и Ефрона6, в библиографических разделах по истории российской статистики книга Велецкого упоминается как один из первых сводных трудов7.

Уфимская земская статистика появилась довольно поздно, что стало большим преимуществом. К тому времени земскими исследователями различных губерний был накоплен огромный опыт как в проведении полевых исследований, так и в методике статистической работы, который в готовом виде начал применяться при завершении сплошного обследования края и обработки собранных данных. Видимо, «под» С.Н. Велецкого уфимское земство сначала щедро финансировало статистику, на которую в 1895 г. было израсходовано 22,8 тыс. руб., в 1897 г. – 35,4 тыс., в 1898 г. – 46,3 тыс., в 1899 г. – 42,1 тыс. руб. Этот уровень впоследствии превысили лишь в 1912 г.1 Складывается ядро квалифицированных кадров. Среди первых уфимских земских статистиков были Д.Н. Тяжельников, технолог Е.В. Пашковский, будущий известный большевик А.Д. Цюрупа. Примерно в 1897 г. в Уфу приехал и поступил на работу в статотдел агроном М.П. Красильников.

1 июля 1899 г. С.Н. Велецкий оставляет службу в Уфимской губернии, обязанности заведующего отделением возлагаются на Евгения Владиславовича Пашковского2. Внезапный отъезд проработавшего в Уфе немногим более двух лет Велецкого (с 1899 г. он служил в переселенческом управлении Степного края), возможно, был связан с одной сомнительной историей3.

Во главе уфимской статистики в 1899 г. встал Е.В. Пашковский (1868–1939), также известный русский, советский статистик, экономист. Службу он начал в статистическом бюро Тверского земства в 1893 г., весной 1896 г. поступил в статистическое бюро Уфимского земства, где до 1899 г. состоял в качестве ответственного сотрудника, а с 1899 г. являлся заведующим бюро по 1903 г. С декабря 1904 г. Пашковский работал в Ярославском бюро, а 28 декабря 1905 г. его принимают на должность заведующего оценочно-статистическим отделением Вологодского губернского земства (до февраля 1915 г. ), в 1918–1930 гг. работал заместителем управляющего ЦСУ СССР4.

Последняя смена руководства в уфимской земской статистике произошла после убийства эсерами в мае 1903 г. губернатора Н.М. Богдановича. В конце 1903 г. Е.В. Пашковский покидает Уфу5, как он сам выражался: «оставил службу по независящим обстоятельствам в 1903 году [в октябре]». Руководство всеми статистическими исследованиями перешло к Митрофану Павловичу Красильникову (1870 г. р.), возглавлявшему статистический отдел с 1903 по 1918 гг. и сыгравшему исключительную роль в дальнейшем развитии научных изысканий в крае.

Новый заведующий статистическим отделением М.П. Красильников тоже был связан с оппозиционными кругами, в 1892 г. он привлекался к дознанию по делу о Московском тайном кружке («Временный организационный исполнительный комитет») и «был изобличён в близких сношениях с лицами, прикосновенными к революционному движению», за что 7 декабря 1894 г. «был подвергнут тюремному заключению на один год», а с 10 июля 1895 г. находился под гласным надзором полиции. По прошению М.П. Красильникова с изъявлением «раскаяния и верноподданейших чувств» срок надзора полиции ему был сокращён с двух лет до шести месяцев1. В дальнейшем, во время проживания в Уфе М.П. Красильников в революционном движении не участвовал, но, видимо, из-за своего прошлого его долго не утверждали заведующим отделением, он числился исполняющим должность.

Во главе уфимской земской статистики встал талантливый исследователь, умелый организатор, автор многочисленных научных трудов2. Он ежегодно «выпускал» многосотстраничные хозяйственно-статические обзоры, иную литературу, возглавил проведение в Уфимской губернии трёх сплошных подворных переписей крестьянских хозяйств. Полная биография этого выдающегося исследователя до конца не установлена. Пережив Гражданскую войну в Сибири3, М.П. Красильников с 1922 г. успешно работает в ЦСУ СССР в Москве. Он являлся одним из разработчиков и организаторов знаменитой переписи 1926 г. В декабре 1924 г. образуется Комиссия по переписям 1926 г. под председательством М.П. Красильникова, он выступает с докладом на Всесоюзном съезде статистиков в феврале 1926 г.4

У истоков уфимской земской статистики оказалась целая плеяда исследователей, многие из которых (Пашковский, Бриллинг1, Красильников) будут в числе организаторов советской статистики, работая в главном аппарате Центрального статистического управления. Есть сведения, что в рядах уфимских земских статистиков некоторое время (с декабря 1897 по 1901 гг.) состоял и П.И. Попов, первый начальник ЦСУ РСФСР / СССР (1918–1926 гг.). В своей автобиографии он говорил, что «Уфа стала первым этапом в череде его продолжительных поездок по России»2. Видимо, он нанимался на временные статистические работы, так как являлся ссыльным и в штате не состоял.

Под руководством этих трёх руководителей земской статистики (Велецкого, Пашковского, Красильникова) в Уфимской губернии развернулись широкомасштабные исследования, была создана система сбора информации, организована разветвлённая структура статистических органов, охватившая все уезды. Был осуществлён беспрецедентный прорыв в издательской деятельности. Началась публикация многотомных «сборников статистических сведений по Уфимской губернии», «хозяйственно-статистических обзоров», всевозможных докладов и пр. Например, в 1900 г. увидели свет 6 работ, сданных в предыдущем году, общим объёмом 278 печатных листов и 6 книг этого года – 64 печ. листа. Ещё 8 трудов ожидали своей публикации3.

Сложились профессиональные штаты. В 1900–1901 гг. внутри отделения выделились отделы оценочно-статистический (Е.В. Пашковский), текущей статистики (М.П. Красильников) и оценки промышленных заведений (техник А.Р. Бриллинг, приглашённый из Тамбовской губернии). К 1905 г. существовал единый статистический отдел, а с 1912 г. помощником Красильникова стал, накопивший большой опыт исследовательской деятельности, Александр Максимович Брагин, в 1920-е гг. возглавлявший БашЦСУ4.

В земском статистическом отделе в 1898 г. состояло 6 статистиков, 6 помощников статистиков, 21 счётчик, делопроизводитель, на временные работы нанималось 75 чел.1 В 1902 г. в Уфе числились заведующий, его помощник, делопроизводитель, техник по оценке промышленных заведений, 5 статистиков и счётчиков. В каждом уезде исследования возглавлял уездный статистик со своим штатом. Аппарат статистического отдела выполнял огромную работу – рассылались сотни тысяч всевозможных программ, ведомостей, бланков и т. д. В 1900 г. только для переписи посева и скота отправили 351 тыс. карточек. Проводились выездные (экспедиционные) исследования, обрабатывалась гигантская информация, готовились к публикации многочисленные труды, составлялись различные справки и отчёты.

Уфимские земские статистики провели целый ряд уникальных исследований, тематику которых устанавливали сами. Так, в 1899 г. добровольные корреспонденты собрали подробные сведения по знакомой крестьянской семье о питании, годовом расходе основных продуктов. Было получено 327 описаний, из которых подготовили отдельную главу2. Это редкий источник о еде крестьянства, с разбивкой по национальностям и достатку. В обзоре следующего года опубликованы результаты уникального исследования ростовщичества в крестьянской среде. По одной волости Мензелинского уезда статистики провели регистрацию всех частных долгов населения, задолженности по налогам, за продовольственную помощь и пр.3 В обзоре за 1904 г. поместили, собранные в 1903 г., интересные данные о раскладке волостных сборов в Уфимской губернии4. В 1905 г. вышли статистика слепых (по губернской переписи 1903 г.) и работа Н.М. Ионова «Отхожие, местные и кустарные промыслы в Уфимской губернии»5. В 1908 г. опубликовали статьи о пчеловодстве и рыболовстве, движении хлебных грузов (также в 1910 г.6), поволостные данные о землевладении, народном образовании в 1908/09 учебном году и др.7

Помимо экспедиционных обследований уфимские статистики использовали сведения добровольных корреспондентов, плотная сеть которых покрыла всю Уфимскую губернию. Например, в 1913 г. информация об урожайности ржи была получена от 3734 корреспондентов, по овсу – от 31208. Но добровольные корреспонденты не могли предоставить важнейшие сведения о величине посевных площадей и здесь уфимским статистикам пришлось использовать данные сельских и волостных правлений, которые отправляли эту информацию также в ЦСК МВД. Рассмотрим этот вопрос подробнее, потому что в современной историографии ряд авторов (Б.Н. Миронов, П. Грегори, М.А. Давыдов) стали широко привлекать материалы официальной статистики посевов, выстраивая именно на ней свои расчёты.

Сначала уфимские земские статистики для получения сведений о посеве в крестьянских хозяйствах составили списки всех домохозяев Уфимской губернии по данным страхового отдела и разослали в конце апреля 1898 г. по волостям1. Сельские писари отметили против каждого засеянную площадь на надельной, купчей, арендованной земле. Сведения вернулись отовсюду, кроме Биштякинской волости Уфимского уезда. Несмотря на все неточности страховых ведомостей, опрос о посевных площадях имел «громаднейший интерес» и являлся «новым шагом на пути детального экономического изучения крестьянского хозяйства»2.

Впервые была показана группировка крестьянства по размеру посевной площади. Указывалось число хозяйств по 11 группам (далее их число сократили), по которым, опираясь на нормы Л.Н. Маресса, для каждой подсчитали потребность семьи в хлебе, нехватку или избыток зерна3. По этой системе сбор информации продолжили на следующий год. В трёх волостях, выбранных «на удачу», земцы проверили сведения сельских старост. Результаты оказались благоприятными. В очередном выпуске впервые опубликовали посевную группировку по национальным отрядам крестьянства4. Затем её дополнили группировкой по владению скотом (рабочими лошадьми), появляются комбинационные таблицы, стабилизируется методика, сохранившаяся почти без изменений на протяжении следующего десятилетия.

То есть источником сведений уфимской земской статистики стали данные волостных (сельских) правлений, хотя система сбора сведений о крестьянских посевах по спискам через старост (писарей) с самого начала вызывала сомнения. Должностные лица, обременённые массой обязанностей, были не всегда в состоянии давать качественную информацию. Земский начальник из Стерлитамакского уезда С.Р. Минцлов так характеризовал ситуацию: «буквально нет почтового дня, чтобы не приходило какое-нибудь предписание волостным писарям о “немедленной” (лучше всего это вечное немедленно!) доставке сведений …. то о количестве посевов, то о всходах трав и т. д. без конца. Писаря сознавались мне, что всё пишется ими на “глаз”; близко ознакомясь с делом, вижу, что иной, при настоящих условиях, эта писарская статистика и быть не может. Надо самому побывать в волостных правлениях и повидать горы книг … над которыми корпят писаря и их помощники!»1

Статистический отдел, прекрасно зная обстановку на местах, уже в 1902 г. попытался организовать перепись посевов «силами наличного состава» сотрудников. В начале мая четыре человека выехали в волости, «в которых наблюдалось неаккуратное составление списков». Но затем экспедицию свернули, обследование коснулось только трёх волостей2. Далее всё осталось по-прежнему. Кроме того, статистики пришли к выводу, «что в показаниях старост кроется какое-то тенденциозное понижение». Так, данные старост об урожае по сравнению с другими источниками отличались всегда в сторону занижения на 15–20%. А.М. Брагин подчёркивал, что «мы ежегодно становились пред вопросами: достоверны-ли эти цифры, не будет-ли громадной ошибкой обосновывать на них выводы»3.

В первые годы статистики пытались контролировать точность информации, затем эта проблема исчезает со страниц отчётов. Вопрос вновь стал на повестку дня в 1909 г., когда, из-за большой занятости оценочными работами, ведение текущей статистики стали передавать уездным управам (сначала Мензелинской)4. Мензелинские статистики сумели уже на следующий год провести экспедиционным методом в пяти волостях перепись посевов и скота. Сравнение выявило просто удручающую картину (таблица).

Разница в данных достигала 38%, а по отдельным волостям доходила до 44–75%. Расхождение в поголовье рабочего скота было почти такое же – 35%. Земцы пришли к убеждению о необходимых «коренных изменениях в постановке регистрации данных о посеве и скоте». Но проводить переписи специальными агентами было дорого. Поэтому решили ежегодно исследовать только «1/3 уезда так, чтобы в течение каждого трёхлетия губерния была переписана полностью»5.
Площадь посевов в пяти волостях Мензелинского уезда в 1910 г. (дес.)


Волости

По сведениям волостных

правлений



По исследованию

уездной управы



Разница

(в %%)


Ирехтинская

8 546

12 298

+44%

Поисевская

10 267

17 956

+75%

Семиостровская

10 123

10 713

+6%

Токмакская

5 436

7 157

+32%

Актанышевская

4 704

5 866

+25%

Всего

39 076

53 990

+38%

Убедившись в непригодности данных волостных правлений, в 1911 г. во всех уездах треть дворов обследовали «по карточкам», в Мензелинском уезде – половину (в Бирском уезде 11 волостей вместо намеченных 13)1. А затем уфимские земские статистики решились на проведение сплошной подворной переписи крестьянских хозяйств, идея которой обсуждалась и ранее. Ещё в 1897 г. С.Н. Велецкий отмечал, что «в виду невозможности получить разрешение на производство подворной переписи, пришлось, по необходимости, ограничиться» пообщинным исследованием2.

Подобные переписи давно уже проводились земствами разных регионов, так, один из основоположников земской статистики В.И. Орлов в Московской губернии «сразу отказался от обычного приёма собирания сведений путём рассылки бланков разным официальным лицам», перейдя к экспедиционному методу переписи населения3. В Уфимской губернии подворная перепись началась в первых числах мая 1912 г. и в основном завершилась к 10 июля (в некоторых волостях Мензелинского и Стерлитамакского уездов – в начале августа). Работой 128 регистраторов (учителей, студентов и др.) руководили уездные статистики. В Стерлитамакском уезде перепись организовывал лично М.П. Красильников. Карточки свозили в Уфу, где производился подсчёт. «Ближайшее руководство» тут было возложено на А.М. Брагина.

Но в 1912 г. полностью переписали только 171 волость, целиком Мензелинский, Бирский, Златоустовский уезды. «Как не напрягал свои усилия статистический отдел, часть волостей … всё-таки осталась не исследованной». Прочие 28 волостей Уфимского, Белебеевского и Стерлитамакского уездов были закончены в 1913 г. Обработка собранного массива информации завершилась в 1914 г.4, тогда же издали табличные итоги (часть вторую)5. Подворная перепись 1912–1913 гг. явилась подлинной «вершиной» уфимской земской статистики.

Опыт в проведении сплошной переписи крестьянских хозяйств был успешно использован в дальнейшем. В 1915 г. в Уфимской губернии вновь провели перепись 1/3 крестьянских хозяйств1. Затем в 1916 г. прошла всероссийская сельскохозяйственная перепись (Уфимская губерния была полностью переписана с 15 мая по июль 1916 г.), в ходе которой провели и выборочную повторную перепись для выяснения степени достоверности данных (по 14899 крестьянским хозяйствам)2. Последним достижением статистического отдела стало проведение всероссийской сельскохозяйственной и поземельной переписи 1917 г.3

Таким образом, в последний период своего существования (1910-е гг.), в пору своего «расцвета», накопившая большой практический опыт уфимская земская статистика решительно отказалась от официальной, «казённой» информации при определении величины посевных площадей.

Во-первых, необходимо отметить, что для того времени получение данных о посевных площадях являлось сложнейшим мероприятием. И государство, и земство было вынуждено использовать сведения низовой (сельско-волостной) администрации, так как проведение даже эпизодических подворных переписей, когда опрашивается конкретный домохозяин (или, в худшем случае, общество) оставалось чрезвычайно дорогостоящим. Не случайно, что в Российской империи единственная общегосударственная перепись крестьянских хозяйств состоялась лишь в 1916 г., только критическая ситуация продовольственного кризиса в годы Первой мировой войны подвигла власть на организацию и финансирование подворной переписи. Но и земства решались на проведение общегубернских переписей далеко не каждый год. Несмотря на общее значительное количество в России подобных исследований4, на регион приходилось за период существования земской статистики в среднем лишь несколько переписей1, в Уфимской губернии – четыре (одна неполная) по 1917 г. включительно.

Во-вторых, перед исследователем встаёт вопрос о степени доверия к низовой сельской (волостной) администрации, на плечи которой и ложился весь груз по сбору (или составлению) сведений о посевных площадях. Уже на рубеже XIX–XX вв. в обществе и научных кругах высказывались диаметрально противоположные точки зрения на эту, так называемую, писарскую статистику, от полного отрицания до положительной оценки2. В данный момент можно лишь утверждать, что история самого массового низового слоя российского административного аппарата империи практически не изучена, за исключением его юридических функций3.

Сохранилось немало свидетельств образованных современников о малограмотности и низкой квалификации сельско-волостной администрации. Не останавливаясь на этом вопросе, а к точке зрения «начальства» тоже нужно относиться критически4, отметим лишь текучесть кадров и огромную загруженность старост и старшин. Так, по данным ревизии волостного правления Богадинской волости Белебеевского уезда от 21 ноября 1911 г., управленческий штат состоял из восьми человек (старшина, писарь, помощник писаря, счетовод, особый делопроизводитель волостного суда, два писца и рассыльный). В волостном правлении велась инвентарная книга, был «архив в сносном виде», помощник писаря регистрировал входящие и исходящие бумаги (4136 и 4692 в том году), имелись книги на записку заявлений, приказов, постановлений, на записку арестованных, денежных и заказных повесток, приговоров. В волостном правлении также выдавались паспорта, контролировалось опекунство и попечительство над сиротами и немощными, хранилось более 7 тыс. руб. сиротских денег, регистрировались сделки и договора (всего 128), в особой книге учитывались 47 оброчных статей (волостная собственность), вёлся учёт по воинской повинности (798 запасных в волости), существовала денежная документация (кладовая записка и кассовая книга). Кроме того, волостное правление занималось сбором налогов, контролировало «продовольственную часть» (хлебозапасные магазины) и страховые сборы. Следили волостные власти за строительством. В правлении хранились планы на селения, была особая тетрадь по надзору за постройками. И в довершение всего волостное правление содействовало деятельности недавно возникших кредитных кооперативов, занималось даже Столыпинской реформой, иными делами5. В общем работы было не початый край. И исполнять ещё обязанности низовых статистических органов было, по меньшей мере, весьма затруднительно. Тем более, что ещё Ю.Э. Янсон отмечал, что «закон ни единым словом не упоминает о том, что волости должны вести какую нибудь статистику»1, и работа эта не оплачивалась. У низовой сельско-волостной администрации были все основания относиться к этой дополнительной статистической обузе чисто формально.

Конечно, в реальной жизни наблюдалось большое разнообразие. Всё зависело от конкретной ситуации: деятельности земств, человеческого фактора, географических условий местности и т. д. Так, уфимское земство пыталось контролировать и повышать качество организации волостной статистики. А.М. Брагин в 1916 г. отмечал более «устойчивое положение» в Бирском и Златоустовском уездах2. Обратим также внимание на то, что уфимские земцы не стали использовать данные волостных правлений о посевных площадях, которые собирались для ЦСК МВД с 1893 г. Земцы постарались «заставить» низовую администрацию не сообщать сразу готовую информацию по волости, а составлять её по отдельным хозяйствам. Однако, итоги оказывались что-то очень близкими. Так, общая площадь посевов в Уфимской губернии в 1909 г. составила по данным ЦСК 2 096 180 дес., а по местным сведениям (земским) – 2 003 346 дес.3 Разница в 4,4% от официальной цифры ЦСК МВД. По всей видимости, и это вполне естественно, низовая сельско-волостная администрация отправляла одинаковую информацию по разным адресам. К сожалению, архивы волостных правлений Уфимской губернии практически не сохранились, поэтому попытаемся рассмотреть их деятельность на статистической «ниве» по итоговым данным.

Возьмём для примера равнинные волости. Как должны были собираться статистические сведения из глухих горно-лесных деревушек можно лишь вообразить, но роль географического фактора в процессе получения информации был велика. Упоминавшийся писатель и земский начальник из Стерлитамакского уезда С.Р. Минцлов так характеризовал Столыпинское землеустройство (исполнение закона 14 июня 1910 г.). «Нам, земским начальникам, дан только недельный срок на доставку сведений, сколько нам потребуется бланков… по всем волостям… Можно подумать, что в Петербурге ждут землетрясения и спешат до него использовать Государственную типографию! Мой участок имеет площадь в 80 вёрст в длину и почти столько же в ширину; есть ли фактическая возможность произвести в такой срок поголовные опросы всех 50 селений и дать верные ответы? Вынужден был экстренно вызвать всех своих писарей и совместно с ними составил приблизительную смету…»4 А для сбора сведений о посевных площадях, согласно циркуляру № 525 от 5 июня 1893 г., волостной старшина с писарем обязаны были «лично объехать все сельские общества и в каждом обществе, при участии старосты, вписать в вопросный листок все ответы [то есть сельский староста к моменту приезда волостного старшины должен был уже точно знать сколько чего засеяли в деревне – М.Р.]… какие требуются»1. И это в разгар полевых работ, когда день год кормит, а старосты и старшины, между прочим, тоже жили со своего хозяйства, а не с зарплаты.

Итак, равнинный Мензелинский уезд, довольно крупная Поисевская волость, лежавшая на плодородном правобережье реки Ик. Во время пообщинного обследования 1896 г. собрали не данные о площади посевов, а только о распределении пахотной земли. В Поисевской волости под озимыми и яровыми (без пара, то есть засеянных угодий) было 18 082,68 дес.2 Но, согласно данным «хозяйственно-статистических обзоров» губернии3, в 1901 г. площадь крестьянского посева (помещиков не было) составляла 10 107 дес. И все последующие годы она держалась (колебалась) на уровне 9–12 тыс. дес. (1902 г. – 11 691, 1903 г. – 8854, 1904 г. – 12 212, 1905 г. – 11 525, 1906 г. – 12 695, 1907 г. – 12 555, 1908 г. – 11 239, 1909 г. – 10 956 дес.). Можно с большой долей вероятности допустить, что Поисевская низовая администрация лишь «корректировала» цифровые показатели, чуть больше, чуть меньше. Так жизнь и текла неспешно до 1910 г., когда в Поисевской волости по сведениям волостного правления мужики засеяли 10 267 дес. (см. таблицу выше). Но тут в волость прибыли уездные земские статистики и провели собственное исследование. Оказалось, что под посевом 17 956 дес.

Местная земская статистика, видимо, испытала настоящий «шок» от полученных итогов, так как впервые в «хозяйственно-статистическом обзоре» Уфимской губернии за 1910 г. не оказалось никаких данных о посевных площадях. Любопытно, что в оглавлении обзора они указаны, но в тексте их нет, хотя в книжке единая нумерация страниц (без пропусков). Обратим внимание, что сведения микро-переписи 1910 г. (17 956 дес.) очень близки с данными пообщинного исследования 1896 г. (18 083 дес.). Поисевская волость была давно и плотно освоенным регионом, массового переселения сюда и распашки новых земель здесь не наблюдалось.

В 1911 г. по сведениям волостных правлений в Поисевской волости под посевом было ещё 9777 дес., но в следующем 1912 г. проходит общегубернская перепись крестьянских хозяйств и под посевом в Поисевской волости оказывается 21 353,02 дес.1 Кстати, и данные «обзора», то есть волостной статистики, в 1912 г. совершили удивительный рывок – до 19 358 дес.

Вероятно, низовая сельско-волостная администрация сама, опираясь на имевшуюся документацию, в значительной степени конструировала информацию, скорее всего, учитывалось количество ревизских душ. Волостные данные (10–12 тыс. дес.) были значительно ниже сведений обследований: 18 тыс. в 1896 г., 18 тыс. в 1910 г., 21 тыс. в 1912 г.

Однако, сравнение данных по другим волостям Уфимской губернии показывает гораздо более разнообразную картину. Повторюсь, многое, наверняка, зависело от личных качеств низовой администрации, усилий уездных земств по введению регулярной, «правильной» отчётности. Во многих волостях сведения «писарской» статистики близки к итогам подворных переписей (см. выше в таблице данные по Семиостровской волости, кстати, мусульманской по составу жителей). Так, в южной Четырмановской волости Стерлитамакского уезда средняя площадь посевов составляла за 1901–1908 гг. 23 091 дес., в 1909 г. – 27 437 дес., 1911 г. – 36 260, 1912 г. – 17 658 дес., подворная перепись 1912–1913 гг. зафиксировала в Четырмановской волости под крестьянским посевом 29 935,77 дес., по переписи 1917 г. было 28 679,47 дес. посева2. Отметим, что сильный прирост посевных площадей в 1909 г. регистрируется также в соседней Дедовской волости (с 14 до 20 тыс. дес.), а по переписи 1912–1913 гг. здесь засевалось 20 839,28 дес., в 1917 г. – 18 010,95 дес. (сокращение посевов в годы войны)3. Возможно, усиление контроля властей (земства), появление «конкурирующей» информации заставляло низовую администрацию предоставлять более достоверные сведения.

Наверняка, играли свою роль факторы социокультурного развития территории, национального и конфессионального состава жителей (на юге – богатые фермеры, в основном русские, в Поисевской волости – мусульмане-общинники). Размер волости также оказывал влияние. Как исключение, в Уфимской губернии встречались волости, состоявшие из немногих селений, например, Карауловская – единственное село в горной долине (Уфимский уезд, бывшие горнозаводские крестьяне). В 1908 г. площадь посевов по данным волостного правления здесь составляла 1150 дес., в 1909 г. – 682, в 1911 г. – 842, в 1912 г. – 684 дес. Подворная перепись 1912–1913 гг. дала сходные результаты – 813,43 дес. посева (без трав)4, по переписи 1917 г. засевали 815,25 дес.1 Видимо, реальная площадь посева в этой маленькой волости составляла около 800 дес. Если взять данные подворной переписи 1912–1913 гг. за 100%, то размах «колебаний» составит: 1908 г. – 141%, 1909 г. – 84%, 1911 г. – 104%, 1912 г. – 84%, 1917 г. – 100%. Даже там, где волостному старшине или писарю вообще никуда ездить не требовалось, цифры «скачут» то на 20% вниз, то на 40% вверх. Резкий рост посевов в 1908 г., скорее всего, связан с закрытием тогда Катав-Ивановского металлургического завода, на котором трудилась немалая часть жителей Карауловки.

Таким образом, приведённые данные по разным волостям одной (Уфимской) губернии свидетельствуют, что необходим критический анализ источника по каждому региону, сопоставление сведений подворных переписей (по моему убеждению, самого надёжного из всех имеющихся источников по крестьянскому хозяйству) с материалами «официальной» (ЦСК МВД), писарской статистики. В губерниях и областях Российской империи в течение второй половины XIX – начала XX вв. была разная ситуация и при привлечении общегубернских данных необходимо исследовать конкретную обстановку в каждом регионе, доказывать преимущество и достоверность того или иного вида документации. Пока же, вплоть до переписи 1916 г., площадь посевов в Российской империи, как и во многих регионах, известна только приблизительно (и настолько же приблизительны все производные выводы).

Кроме того, обычно подчёркивают разнородность и несравнимость данных земских подворных переписей, тогда как материалы ЦСК МВД являют собой однородную информацию. Это иллюзия. Волостная статистика представляет из себя ещё более различный по происхождению материал. Сопоставление информации из волостей даже в пределах одной губернии или уезда открывает богатую палитру – от замкнутых традиционалистских волостей, где стратегия верхушки, должностных лиц (особенно нерусских, неправославных) изначально предполагала сокрытие сведений о своём внутреннем мире, до рыночных сельско-волостных структур с хорошо организованной отчётностью и деятельным аппаратом. Отличались и взаимоотношения с верхними этажами власти, внешне послушные общинно-волостные элиты беспрекословно отчитывались, по принципу: отрапортовал и с плеч долой.

Вообще в «современном», модернизирующемся мире значение отчётности резко возросло, благополучие чиновника, даже на сельско-волостном уровне напрямую зависело от качества делопроизводства, именно статистические органы в авторитарных режимах становятся своеобразными «министерствами правды», рапортующими о непрерывных успехах, чем также доказывают необходимость своего существования (и финансирования). Ещё одно свидетельство С.Р. Минцлова (июль 1910 г.): «Два года тому назад, когда министерство трясло за ворот земских начальников, требуя от них лишь одного – возможно большего количества укреплений земли, земские, в свою очередь, заявили своим писарям, что если они хотят оставаться на службе, то чтобы дело укрепления у них разгорелось, как по щучьему велению. Между тем, не то что громадное большинство крестьян, а почти все они к новому закону относились враждебно; башкиры же и слышать не хотели о нём. Что же оставалось делать? Да то, что делали: подлоги. В этом признались мне все мои писаря – Аристов, Васильев и Наумов, в общем очень порядочные люди»1. Наконец, вопрос о достоверности писарской или земской статистики напрямую связан с тем, что сейчас именуют «серой экономикой», какова была величина сокрытия, утаивания данных как самим крестьянством, так и низовой администрацией? В целом, история сельско-волостного управления требует детального исследования.

А в Уфимской губернии период земских статистических исследований (1895–1918 гг.) оставил яркий след. В течение двух десятилетий работала отлаженная система сбора, обработки и публикации сведений о положении крестьянства, сельском хозяйстве. Создана огромная информационная база данных, до сих пор освоенная лишь в малой степени. «Вершинами» уфимской земской статистики стали подворные переписи – губернская 1912–1913 гг. и две всероссийские 1916 и 1917 гг., в которых была достигнута максимально возможная точность данных. По «горячим следам» земцы анализировали полученный материал, создав ряд фундаментальных исследований. На «ниве» уфимской статистики трудились крупные учёные – С.Н. Велецкий, Е.В. Пашковский, М.П. Красильников, А.М. Брагин. Земская статистика одновременно является и важнейшим историческим источником и первой попыткой научного анализа аграрных отношений в крае.

Уфимское земство было лишь маленькой частью всероссийского земского движения. На протяжении столетий в Российской империи, СССР и даже сейчас в РФ статистическая служба является частью центрального государственного аппарата, исключительно высшая власть имеет право проводить обследования населения. И только во второй половине XIX – начале XX вв., единственный раз в истории, в нашей стране существовала независимая региональная статистика. Земская!


ЖУРНАЛЬНЫЙ ВАРИАНТ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница