Анастасия Ипполитова Самар Он мчался по чужой земле не первый день. «Что я забыл в этих краях? Здесь заканчивается степь, скоро начнутся поселения странных русских»




Скачать 61.52 Kb.
Дата14.07.2016
Размер61.52 Kb.


Анастасия Ипполитова
Самар
Он мчался по чужой земле не первый день.

«Что я забыл в этих краях? Здесь заканчивается степь, скоро начнутся поселения странных русских», – думал воин.

Устал от погонь, стычек, бессмысленной вражды, ногайцев, оставивших на его смуглом обветренном лице глубокий шрам вдоль щеки. У самого края обрыва, где сливались две реки, он пришпорил коня, чтобы устроить привал в живописном месте, которое вдруг показалось родным и удивительно красочным. Имя одной реки он знал – Итиль. Русские, всё чаще появляющиеся здесь, называют её Волга, а другая, была для путника безымянной. Ровное, спокойное течение привлекло внимание, разбудило память смутного, далёкого детства. Смеркалось, конь совсем выбился из сил. Надо остановиться на ночлег у неизвестной реки.

«Вернуться бы к родной юрте», – думал кочевой воин Алтан. Он сел на землю и стал наблюдать за гладью воды. Конь лениво бродил на поляне.

Алтан всматривался в гладь воды. Но видел ли он реку? Сидя на возвышенности и любуясь красотой заката, наблюдал за залитой закатными лучами излучиной безымянной реки, впадавшей в Итиль, которая так напоминали ему мешок или кувшин. Или грезил наяву, вспоминая кувшин Самар из историй, рассказанных бабушкой Зейнаб? Она была узбечкой, чужой в суровой казахской степи.

Бабушка Зейнаб говорила, что он похож на отца, на её отца. А взрослый воин помнил, как изредка она уединялась в юрте, доставала из тяжёлого китайского сундука пёстрое шёлковое платье в разноцветных полосках, гладила его нежный шелк, надев причудливую тюбетейку, доставала дудку най, на которой играла весёлые переливистые мелодии жителей оазиса, окруженного лазурными солнечными горами. Оазис в долине реки Зарашван. Бабушка называла родину Самаркандом, говорила, что родом из знатной и уважаемой семьи. Взрослые ей не верили, а Алтан обожал.

Он обожал наблюдать за Зейнаб, когда та заплетала причудливые косички его маленькой сестрёнке Ботагоз. Много косичек с ленточками из нитей жамалака, которые Зейнаб покупала у караванщиков вместе с другими яркими и бесполезными в степи вещицами. Расчесывая Ботагоз, она приговаривала: «Носи жамалак, волосы быстро вырастут, осанка будет ровная, хорошая моя». Грустная и красивая бабушка, хотя совсем непохожая на других женщин, даже на маму. Когда она рассказывала о своей сказочной стране, то в миндалевидных глазах, больших, с чётко очерченной линией густых чёрных бровей, появлялся радостный блеск и гордость перса. Дед её был персом, от него Зейнаб достался тонкий орлиный нос, делающий её загадочной. Такой же выделяющийся нос на широком скуластом лице у Алтана...

Сегодня у этой неизвестной реки ему вспоминались рассказы бабушки. Он никогда не видел Самарканда, город представлялся волшебным кувшином из детских сказок. Там много тенистых садов, прячущих путника от палящего солнца, глиняные дома с разноцветными узорами и загадочными письменами на языке арабов и персов, приветливые торговцы, купцы из заморских стран со своими диковинными товарами, весёлые узбеки в чайханах с ароматным чаем без молока и масла.

Бабушка всегда пила чай без молока и масла. А ещё готовила лагман и плов с пряностями, которые ей удавалось приобрести у караванщиков. Если кто– то из них оказывался узбеком, она очень радовалась, но мало разговаривала с соплеменниками, потому что была стыдлива, совсем не как суровые решительные кочевницы. В Самарканде все женщины скромны и беззащитны, увидеть их лица невозможно: прячут красоту под покрывалом, стесняясь чужих мужчин.

Природа таинственного города рисовалась маленькому Алтану раем, ведь долины близ волшебного города полны цветов, в арыках – чистая вода, там тепло, нет степных холодных ветров. В городе живут учёные люди, соблюдающие Божий закон. Они не верят в кровавого Тенгри, как его соплеменники, хотя слово Аллаха им тоже знакомо. Так странно всё это было для мальчишки. В степи все боятся гнева Тенгри.

Когда Алтан просил вечерами рассказать ему сказку про Самарканд, Зейнаб вздыхала и грустно говорила: «Малыш, я ничего не придумываю. Это лучший город на земле».

«Зачем жить в городе? – думал Алтан. – Какая ты, бабушка, смешная».

Она нежно гладила его по спутавшимся от степных ветров волосам и продолжала: «Далеко– далеко отсюда есть сказочный город Самарканд. Самар – кувшин, который однажды нарочно опрокинул великий маг, почитающий силу огня. Из кувшина выплыли сотни джиннов и соткали из песков и ветров город, чьё величие и блеск затмили Восток, а горы укрыли от ненастья и бедствий. Джинны дали этому оазису бессмертие. Всё покорялись ему. Менялись правители, религии, царства, приходили разные народы. Но город, рождённый магией огнепоклонника, жил. Это – вечный город, влюбляющий в себя даже завоевателей. Он остался в сердце Великого Искандера, пленил хромоногого Тамерлана. Самарканд взрастил его потомка, настоящего батыра. Улугбек – воин, не проиграл ни одного сражения».

Старики не рассказывали Алтану про Улугбека, бабушка часто говорила странные вещи. Только сейчас опытный воин стал понимать её слова. Когда ноет старая рана, он вспоминает поучение бабушки: «Улугбек знал, что сила не в войне и наживе, он не развязывал войн». «Слабак», – думал тогда маленький мальчик. «Великий миротворец Улугбек», – знал седеющий кочевник. С детства он помнил, что Улугбеку покорились даже небесные светила, а в Самарканде, в доме звёзд можно видеть Солнце и Луну.

Когда мальчик заболел, бабушка читала над ним мусульманскую молитву какого– то шамана. Она называла его дервишем. Из– за жара клонило в сон, но Алтан спросил, кто такие дервиши из её волшебного кувшина. Грёзы и сны смешивались с рассказом бабушки. Во сне и наяву он видел странных нищих, перед которым падают ниц самые сильные и жестокие ханы. Дервиши говорят на всех языках мира и предсказывают будущее.

Бабушка часто рассказывала про Регистан, широкую просторную площадь, где соседствуют два медресе. Всякий раз мечтающий мальчик спрашивал: «А что такое медресе?» Она отвечала: «Это школа, где рассказывают про Бога, учат читать и писать про него». Однажды маленький степняк с возмущением ответил ей: «Это как странные русские, которые ходят в черной одежде? У них нет жен. А я хочу много жен!» Бабушка тогда рассмеялась: «А что бы ты им подарил?» Не задумываясь, он выпалил: «Табун лошадей!». Она отвечала: «А Тамерлан построил мечеть для возлюбленной Биби – Ханум. Такой красоты раньше не видел мир, храм строили лучшие мастера Востока из разных краев, даже мастера Орды».

Ещё бабушка Зейнаб хотела научить играть Алтана на нае, да рассказывала про трубу с инжирным звуком – сурнай, доиру, чьи танцевальные ритмы делали всех людей вокруг весёлыми и счастливыми. Но ему было лень учиться. Интереснее с приятелями, устраивавшими шумные задиристые игры, в которых они изображали батыров.

Как–то холодным зимним вечером страшный буран завывал, будто Тенгри гневается. Казалось, юрта разлетится на мелкие кусочки. Алтан испугался: «Как страшно сегодня, бабушка. Расскажи мне про твой Самар». Она приласкала внука, но строго сказала: «Ты должен быть смелым. Ты должен быть веселым. Добрым, как жители Самарканда. Мы любили одного смешного чудака. Он не умел стрелять и драться, зато всегда всех смешил, а обидчиков наказывал хитростью. Давай посмеёмся над твоими страхами». «Что это за человек?», – с интересом спросил мальчишка. Она ответила: «Мулла Насреддин. Хочешь, я расскажу тебе истории про этого старика?»

Она вспоминала много историй о смешных похождениях Насреддина, пока Алтан не засыпал. То ли полусон, то ли полуявь – перед ним сидел маленький смешной старик в старом залатанном халате и просил покормить ослика. За плечами Насреддина возвышался яркий золотой город, где было много торговцев и книгочеев, а девочки с косичками, как у Ботагоз, отстукивали ритм на доире и танцевали. Он видел джиннов, выплывающих из кувшинов, волшебников и звездочётов с толстыми книгами, встретил старика в огромной чалме, который называл себя дервиш Руми, мощного и страшного Тимура, его внука Улугбека, разговарившего с принцессой– Луной.

Луна уже взошла на небе, когда умудрённый жизненными испытаниями Алтан посмотрел на ночную реку. Место её слияния с Итилем всё больше напоминало волшебный кувшин из историй бабушки Зейнаб. Почему по его щеке катилась слеза? Последний раз кочевник плакал в тринадцать лет, когда скакал на испуганной лошади прочь от юрт и костров, где мальчики не могут страдать. Он был в ярости, в отчаянии. Когда бросил поводья, соскочил вниз и побежал по бескрайней степи, захлёбываясь слезами и ветром, споткнулся, упал, поранив руку об осколки кувшина, незаметные в траве. Тут он вспомнил строки старика Руми, которые любила повторять Зейнаб:

Этот старый кувшин на столе бедняка

Был всесильным визирем в былые века.

Эта чаша, которую держит рука, –

Грудь умершей красавицы или щека...

Вращая в руках осколок сосуда, он понял смысл, стал взрослым, потому что бабушка Зейнаб ушла в небесный Самарканд.

Сегодня, вглядываясь в лунную ночную гладь воды, степняк повторял, как молитву, стихи. Потом ушёл в забытье без сновидений.

Костер догорал, когда забрезжил рассвет. Кочевник встал с земли, посмотрел на бродившего кругами коня. Алтан ещё раз обратил взор к реке, которая всё больше напоминала ему волшебный кувшин из детских грёз.

– Самар, – прошептал он. И произнес громче:

– Самар!..

Раскатистое эхо над волжскими просторами разнесло матовый гулкий голос: «Сама– а– а– р– а– а– а!!!»

Река поверила и откликнулась.

Кочевник вскочил на коня, крикнул «Чу!» и умчался, навсегда изменив свой путь. Его ждала детская мечта – Самарканд.



Самара осталась за горизонтом.


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница