Алеш Бранднер десемантизация беспредложных падежей, их частичная замена падежами с предлогами




Скачать 157.56 Kb.
Дата09.07.2016
Размер157.56 Kb.


Алеш Бранднер

УДК


ДЕСЕМАНТИЗАЦИЯ БЕСПРЕДЛОЖНЫХ ПАДЕЖЕЙ, ИХ ЧАСТИЧНАЯ ЗАМЕНА ПАДЕЖАМИ С ПРЕДЛОГАМИ
У давньоруській мові деякі словосполучення та їхні синтаксичні значення в реченні відрізнялися від сучасної мови. У процесі історичного розвитку часто відбувалися досить серйозні семантичні зміни деяких відмінків. Зазначені зміни були викликані намаганнями мови точніше передати певні стосунки. Поступово обмежувалося вираження деяких значень безприйменниковими відмінками, безприйменникові відмінки замiнялися прийменниковими відмінками.

Ключові слова: давньоруська мова, словосполучення, синтаксичні значення, розвиток мови, безприйменникові відмінки, прийменникові відмінки
В современном русском языке конкретная падежная форма употребляется для выражения определенного значения, причем та же самя форма может иметь несколько семантических значений. Это обусловлено возможностями его использования в сочетании с разными словами, в разных конструкциях (ср.: встать на стол, встать на ноги, посмотреть на него – винительный падеж здесь выражает разные значения). Каждый падеж обладает своей специфической сферой значений, которые выражаются с его помощью и которые можно точно определить и перечислить. Такое состояние существовало и в древнерусском языке.

В древнерусском языке можно наблюдать продолжение индоевропейского и праславянского состояния. В отдаленной древности индоевропейской и праславянской общности падежи без предлогов были значительно более семантичными, чем теперь. В ходе исторического развития были засвидетельствованы определенные сдвиги в семантике этих падежей. Прежде всего происходила их десемантизация – постепенное ослаблевание их конкретных значений. Этот процесс не происходил у всех падежей равномерно; на самом деле он представлял собой постепенную синтаксизацию и вызвал необходимость выражать некоторые конкретные (адвербиальные) значения не только падежом, а падежом + предлогом. Таким образом совершалась постепенная замена простых, беспредложных конструкций конструкциями с предлогами [Mrázek, Popova 1982: 91; Иванов, Потиха 1985: 144; Кретова, Собинникова: 1987: 101]. Падежи с предлогами начали более точно и более дифференцированно выполнять те функции, которые раньше выполняли простые падежи [Стеценко 1977: 97–98]. О причинах такой замены пишет П. Т. Ломтев [1954: 46–47].

В нашей статье мы попытаемся на основании примеров, полученных путем выборки древнерусских источников, показать, как в данный период функционировали в предложении простые, беспредложные падежи, как многие из них были постепенно заменены сочетанием с предлогом. Состояние в древнерусском языке сопоставляется с ситуацией в современном русском языке.

В самом древнем периоде развития русского языка падежи уточняли семантику действия, выраженного глаголом с точки зрения места или времени его протекания, причины его возниконовения и т. п. Падежи перенимали на себя постоянно новые функции; таким образом они становились все более перегруженными различными значениями. Это приводило к замене сочетаний с простыми падежами падежами с предлогом. Предложные падежи стали более точно и более дифференцировано выполнять те функции, которые раньше выполняли простые падежи [Ломтев 1954: 74]. Постепенно сокращался диапазон отношений, выражавшихся до сих пор посредством простых падежей. Конструкции с простыми падежами вытеснялись предложными конструкциями. Одновременно ограничивалось значение некоторых предлогов с целью устранения чрезмерной многозначности данного предлога, который иногда не постигал точное выражение мысли [Стеценко 1977: 97–98].

Внимания заслуживает прежде всего родительный падеж. Как известно, в этом славянском падеже соединились два индоевропейских падежа – родительный падеж и аблатив. В древнерусском языке он обслуживал (и отчасти обслуживает до сих пор) место достижения с приставкой по- для выражения места, к которому направляется действие глагола. Ср.: Игорь же дошедъ Дуная созва дружину (Пов. вр. лет); И доидоша мѣста, иде же бѣ огнь накладенъ по обѣ странѣ (Моск. лет.). Беспредложные конструкции были с течением времени заменены конструкциями с предлогом до (ср.: дойти до вокзала, доехать до Праги). С другой стороны, его функция охватывала различные оттенки удаления. Ср.: Бѣгоша людье огня (Лавр. лет.); Се отхожью свѣта сего (Лавр. лет.). В течение исторического развития русского языка употребление родительного отложительного значительно ограничивалось. Сочетания с простым родительным падежом заменялись конструкциями с предлогами от или из (ср.: отойти от окна, исключить из партии). С архаическими беспредложными выражениями можно встретиться в ХIХ в. у А. С. Пушкина, ср.: Теперь ты ласк моих бежишь; Её постели сон бѣжит [Янович 1986: 260].

Простой родительный падеж употреблялся в древнерусском языке также во временном значении. Выступал, как правило, при указании года, месяца, дня и других отрезков времени. Ср.: Того же лѣта поиде князь Олександръ въ татары (Новг. лет.); Сего же лѣта преставися Святославъ, сынъ Ярославль, месяца декабря (Пов. вр. лет). В современном русском языке применение родительного падежа во временном значении весьма ограничено; употребляются сочетания с творительным падежом (ср.: той осенью, ранней весной), или с винительным падежом с предлогом в (ср.: в ту весну, в то лето). Старая форма родительного падежа засвидетельствована в наречиях сегодня (< сего дьне), вчера (< вьчера –от вечер), завтра (< за утра), в устойчивом сочетании типа третьего дня, далее в точном определении даты (ср.: первого мая, восьмого марта); в случае, если приводится только год, выступает предложный падеж с предлогом в (ср.: А. С. Пушкин родился в 1799 г.). К иному типу можно отнести обстоятельство времени в таких контекстах, как Он женился почти тридцати лет, Семнадцати лет он поступил в университет [Havránek 1961: 297].

Во временном значении употреблялся также творительный падеж. Ср.: Святополкъ же приде ночью). В форме творительного падежа использовались слова, обозначающие любой отрезок времени: часть дня, время года, название дня или месяца или дня недели и т. п. Употребление такой конструкции постепенно ограничивалось. В настоящее время она выступает только при обозначении части дня или времен года, причем при творительном падеже стоит часто распространяющий детерминант (ср.: Он уехал глубокой осенью; Это произошло поздней ночью; Они встретились ранним прохладным утром). Творительный падеж во множественном числе выражает повторяющийся отрезок времени, иногда с усиливающим оттенком. В этом случае творительный падеж имени существительного не имеет при себе адъективного определения (ср.: Вечерами он занимался учёбой; Часами он сидел в библиотеке; Минутами им овладевала тоска) [Havránek 1961: 307]. В русском языке XVIII – первой половины XIX века творительный времени употреблялся еще для обозначения определенного отрезка времени, в течение которого протекает действие. Например, У А. С. Грибоедова найдем Я в сорок пять часов, глаз мигом /= на миг/ не прищуря, верст более семисот пронёсся (Горе от ума). Данная форма также сохранилась в некоторых наречиях (ср.: Впервые годом /= за весь год/, да и то с горем. Такое употребление творительного падежа современный русский язык не знает [Иванов, Потиха 1985: 145].

Для обозначения времени в древнерусском языке употреблялись также сочетания с простым винительным падежом: 1) для выражения временного отношения, полностью затронутого действием, ср.: Бысть тишина всѣ лѣто (Новг. лет.); Иде Волховъ вспять днии пять (Новг. лет.), 2) для выражения времени, неполностью затронутого действием, ср.: Азъ утро послю вы (Пов. вр. лет); Не прихожаше зять по невесту, но приводяху вечеръ (Пов. вр. лет). Для определения конкретного времени действия стали позже выступать предлоги въ, на. Это засвидетельствовано уже в древних рукописных памятниках [Янович 1986: 260–261]. Ср.: ...въ то же лѣто...приде Всѣволодъ (Новг. лет.); А на осень преставися Олегъ (Новг. лет.). Дальнейшая судьба данных конструкций была отличной: конструкции с простым винительным падежом, выражавшие время, затронутое действием, сохранились до сих пор (ср.: Я работал всю ночь; Целый час я вас ждал; Он помолчал минуту; Мы ждали целый месяц; Они тренировались каждый день). Не случайно в этих сочетаниях большей частью выступают, как правило, определительные местоимения. Наоборот, применение простого винительного падежа, обозначавшего время, неполностью затронутое действием, сократилось. Винительный падеж с данной семантикой дошел до нас только в сочетании с определительным местоимением „каждый“, ср.: Каждый вечер я слушаю радио; Каждое лѣто мы отправляемся в экспедицию. В остальных случаях преобладают конструкции с предлогами (ср.: в прошлый четверг, на будущей неделе, первое воскресенье в октябре, в этом году, собрание по средам).

В древнерусских письменных памятниках во временном значении, которое не затронуто действием, подтвержден также местный падеж. Ср.: Идоша веснѣ на половцѣ (Пов. вр. лет); Тои же зимѣ бишася смоляне съ черниговци (Новг. лет.); И томь вечеръ перевозися Ярославъ съ вои на другый полъ Дънѣпра (Новг. лет.). Наряду с простыми конструкциями без предлогов в древних письменных памятниках встречались также сочетания местного падежа с предлогом въ. Ср.: Въ томь же лѣтѣ придоша князи Половечьстии на миръ (Моск. лет.); Въ семь же лѣтѣ приходи Болушь съ половьци, и створи Всѣволодъ миръ съ ними (Пов. вр. лет);

Местный падеж засвидетельствован равно и в местном значении. Выступал прежде всего при топонимах. Ср.: Святославъ сѣдѣ Кыевѣ (Пов. вр. лет); И сѣдяше Мьстиславъ Черниговѣ (Пов. вр. лет). Менее часто употреблялся в сочетании с другими нарицательными существительными. Ср.: Церкы заложена бысть монастырѣ (Новг. лет.); Не могу с тобою жити одиномь мѣстѣ (Ипат. лет.). В письменных памятниках встречаются также выражения с предлогом въ. Ср.: Святославъ посади Ярополка въ Кыевѣ... (Пов. вр. лет); Прѣставися Володимиръ, сынъ Ярославль, въ Новѣгородѣ (Новг. лет.).

Конструкции с местным беспредложным падежом с семантикой времени или места были заменены конструкциями с предлогами в или на (ср.: в Киеве, в столе, в народе, в прошлокм столетии, в будущем году, писать на бумаге, работать на заводе, лечиться на курорте, на днях, на будущей неделе). Поэтому вместо исконного названия локатива „местный падеж“ в русском языкознании начали употреблять термин „предложный падеж“ (Стеценко 1977: 106).



Пространственную семантику передавал в древнерусском языке творительный падеж; он обозначал место, на котором осуществлялось глагольное действие, или направление этого действия. Ср.: Входять въ городъ одними вороты /= через одни ворота/ (Пов. вр. лет); Идоша угри мимо Кыевъ горою /= через гору/ (Пов. вр. лет). Употребление простого творительного падежа в пространственном значении постепенно сокращалось. Исчезло оно прежде всего при обозначении определенного пространства, в котором осуществляется действие (ср.: передавал пищу оконцем). Беспредложные конструкции постепенно заменялись конструкциями предложными (ср.: передавать пищу через окно). Употребление простого творительного сохранилось в современном русском языке для обозначения неопределенного пространства (ср.: идти лесом), далее в единичных сочетаниях (ср.: кровь прошла горлом, идти берегом). В остальных случаях данная семантика начала выражаться при помощи конструкции с винительным падежом с предлогами сквозь или через (ср.: Свет пробивается сквозь густые ветви; Вышел через калитку).

Та же самая судьба затронула творительный орудийный, с помощью которого осуществляется действие. В древнерусском языке засвидетельствовано его широкое применение. Ср.: И внѣзапу ударенъ бысть под пазуху стрѣлою (Моск. лет.); И того жалобника бити кнутьемъ давъ кинути в тюрьму (Рус. Пр.). В этой функции творительный падеж дошел до наших дней (ср.: писать карандашом, резать ножом, рубить топором). Если речь идет о средстве транспорта, можно употребить также местный падеж с предлогом на (ср.: лететь самолётом // на самолёте, ехать поездом // на поезде).

В древнерусском языке творительный падеж употреблялся также при обозначении образа действия, когда следовало определить способ совершения действия. Ср.: Явися звѣзда велика на западѣ копейнымъ образомъ/= в виде копья/ (Пов. вр. лет); Томь же лѣтѣ стоя вся лѣто вѣдромь и пригоре все жито (Новг. лет.); Побѣгоша на лѣсъ, а инии ту костью падоша (Новг. лет.). В современном русском языке такое применение наблюдается менее часто; оно ограничено определенной сферой лексики (ср.: заснуть крепким сном, петь басом, жить лихорадочной жизнью, ходить большими шагами, любить всем своим существом) [Žaža 1996: 58].

Высокой частотой употребления обладал в древнерусском языке творительный ограничения. Ср.: Азъ своимъ богатствомъ недостаточенъ (Новг. лет.); Очи имѣя велики черни...тѣломь избиленъ (Новг. лет.). Однако постепенно его использование сокращалось. В современном языке наблюдаются сочетания типа мал ростом, красив цветом волос, прекрасен сложением и др.

В древнерусских письменных памятниках часто встречается простой творительный падеж с семантикой причины. Это конструкции, которые выражают причину действия или состояния. Ср.: И яко изнемогоша голодомъ (Новг. лет.); А вы хочете измрѣти гладомь не имуче ся по дань (Пов. вр. лет); Причинные отношения выражались формой творительного падежа с помощью существительных, которые обозначали предметы, явления, ср.: Бысть сеча зла, и не бѣ льзѣ озеромь печенѣгомъ помогати (Пов. вр. лет), абстрактные явления, ср.: А въстона бо, братие, Кыевъ тугою, а Черниговъ напастьми (Сл. о п. Иг.), названия лиц – собственные или нарицательные, ср.: Мьстиславъ ся быхъ Всеволоду, но нельзѣ Ростиславичи (Пов. вр. лет). В современном языке беспредложные конструкции не встречаются; употребляются сочетания с предлогами от, из, из-за с родительным падежом (ср.: дрожать от холода, умереть от голода // с голоду, молчать из вежливости, обижаться из-за пустяков). Причина в смысле обстоятельства, ведущего к какому-то результату, выражается при помощи дательного падежа с предлогами по или к (ср.: это случилось по ошибке, сделать к взаимной выгоде, отсутствовать по уважительной причине, сделать к взаимной выгоде). Простой творительный сохранился при определении производителя действия (ср.: Задача решается учениками, Повеяло прохладой, Жаркое пахнет чесноком).

Обстоятельство причины можно было в древнерусском языке передать простым винительным падежом. Сочетания с простым винительным падежом обозначали предмет, который был причиной какого-либо действия. Ср.: Мъшу русскую землю /= за русскую землю/ (Пов. вр. лет); Оже ли не будеть кто его мьстя /= не будет того, кто мог бы за него отомстить/ (Пов. вр. лет). Такие сочетания сохранились долго [Кретова, Собинникова 1987: 102]. Еще в ХVIII в. они засвидетельствованы после глаголов мстить, заступить, проницать. У А. Н. Радищева в его произведении „Путешествие из Петербурга в Москву“ встречается: Готовы всегда на твоё поражение, если это отомстит порабощение человека /= за порабощение/; Они соблазнуя молодого крестьянина..., его заступили /= заступились за него/. В ХIХ в. эта конструкция считалась устаревшей. Можно с ней встретиться еще у А. С. Пушкина: Отомстить поруганную дочь /Полтава/ [Иванов, Потиха 1985:. 146].

Внимание заслужит употребление винительного и дательного падежей при обозначении направления движения.

В древнерусском языке были распространены конструкции с винительным падежом для обозначения места, к которому направлено движение. Ср.: Глѣбъ же вниде Черниговъ (Пов. вр. лет). К такой форме также обращались при определении движения через определенное пространство. Ср.: ...пробѣже Лядьскую землю (Пов. вр. лет); Князь Мстиславъ... перебродися Днѣпръ (Сузд. лет.). Эти конструкции были вытеснены сочетаниями с предлогами в или через (ср.: вошёл в Чернигов, переправился через Днепр). Реликты старой конструкции сохранились в некоторых адвербиальных выражениях, как иди вон, ступай прочь.

Подобным способом формировались сочетания с простым дательным падежом, которые выражали направление движения. Ср.: Приде Чернигову /= к Чернигову/ (Пов. вр. лет); Ходи Всѣволодъ Кыеву и приде опять Новугороду /= в Новгород/ (Нов. лет.). Из приведенных примеров следует, что в современном языке были данные конструкции заменены или сочетанием с предлогом в с винительным падежом (в случае, если следует выразить движение с направлением на определенное место, ср.: Всеволод вошёл в Чернигов), или сочетанием с предлогом к с дательным падежом (в случае, если движение направлено только к определенному месту, ср.: Всеволод пришёл к Чернигову). Такое сочетание представлено уже в письменных памятниках от ХV в. [Кретова, Собинникова 1987: 102]. Ср.: А отъ Рима прити по тому же морю ко Царюгороду (Пов. вр. лет); Приде архиепископ Иоанъ въ Новъгородъ (Нов. лет.). Минская русистка Е. И. Янович пытается объяснить данные изменения; она полагает, что первоначальная формулировка разных оттенков пространственных значений одинаковой грамматической формой и одинаковой семантической группой глаголов было, видимо, мало выразительным, и поэтому оно вышло из употребления [Янович 1986: 261]. Исконная форма простого дательного падежа застыла в наречиях домой (< домови), долой (< долови).

В древнерусских письменных памятниках подтвержден дательный заинтересованного лица. Этот термин сформулировал А. А. Шахматов. С помощью дательного падежа обозначалось лицо, в интересах которого осущесвлялось глагольное действие. Ср.: Отец ти умерлъ... (Пов. вр. лет); Луче бы ми сдѣ умрѣти (Пов. вр. лет). На месте древнерусского объекта, выраженного дательным падежом, в предложениях, передающих телесные или душевные состояния человека, современный русский язык предпочитает оборот „у + родительный падеж“ (ср.: У меня умер отец; У меня болит голова ). В единичных случаях можно встретиться с исконной конструкцией с дательным падежом (ср.: Обед стоит мне сто рублей; Он себе идёт на прогулку). Часто она выступает в односоставных инфинитивных предложениях (ср.: Этого дня мне не забыть; Что нам делать?).

При существительном находился в древнерусском языке дательный притяжательный. Ср.: Се имена воеводам ихъ /= имена воевод/ (Пов. вр. лет); Копье летѣ сквозѣ уши конѣви /= уши коня/ (Пов. вр. лет); Бысть очи ему яко неврежене /= очи его/ (Пов. вр. лет). На месте древнерусского дательного притяжательного стоит в современном языке родительный притяжательный (ср.: поведение Павла, стихотворение Лермонтова, роспись книг, реестр бумаг), или винительлный падеж с предлогом на (ср.: цены на муку), изредка также конструкции с простым дательным падежом (ср.: цены билетам, памятник Пушкину, роспись книгам, реестр бумагам, он сын ему, он мне друг).

Весьма распространенным в древнерусском языке был т. наз. дательный внутреннего переживания. Это были конструкции с дательным падежом, обозначавшие предмет или лицо, к которым направляется внутреннее переживание субъекта действия. Ср.: Да тобѣ ся надеемъ /= надеемся на тебя/ (Пов. вр. лет); Нача ей годовати /= на неё/ (Пов. вр. лет); Посмеѣмся ему /= над ним/ (Пов. вр. лет). В современном русском языке такая форма применяется только в сочетании с некоторыми глаголами (ср.: улыбаться ребёнку, радоваться приезду сына, нравиться девушке, льстить начальнику).

Из вышесказанного следует, что одной из черт древнерусского синтаксиса было многообразие синтаксических функций падежей. Эти функции не были дифференцированы: одной и той же самой функцией могли обладать разные падежи. Приведенные иллюстративные примеры являются свидетельством того, что в течение исторического развития русского языка происходила постепенная замена конкретных значений беспредложных конструкций конструкциями с предлогами [Leška 2003: 235–237].


Литература

Иванов, Потиха 1985: Иванов, В. В., Потиха, З. А. Исторический комментарий к занятиям по русскому языку в средней школе: Пособие для учителя [Текст] /В. В. Иванов, З. А. Потиха – Москва: Просвещение, 1985. – 157 с. – Библиогр. с. 156–157.

Крысько, В. Б. 2006: Крысько, В. Б. Исторический синтаксис русского языка. Объект и переходность: Монография [Текст] / В. Б. Крысько – Москва: 000«Издательский центр „Азбуковник“», 2006. – 485 с. – Библиогр. с. 460–476. – ISBN 5–98455–020–2.

Кретова, Собинникова 1987: Кретова, В. Н., Собинникова, В. И. Историческое комментирование фонетики и грамматики русского языка: Учебное пособие [Текст] / В. Н. Кретова, В. И. Собинникова – Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1987. – 119 с.

Ломтев 1954: Ломтев, Т. П. Из истории синтаксиса русского языка: Учебное пособие [Текст] / Т. П. Ломтев – Москва: Изд-во Московского университета, 1954. – 80 с.

Стеценко 1977: Стеценко, А. Н. Исторический синтаксис русского языка: Учебное пособие [Текст] / А. Н. Стеценко – Москва: Высшая школа, 1977. – 352 с.

Янович 1986: Янович, Е. И. Историческая грамматика руского языка: Учебное пособие [Текст] / Е. И. Янович – Минск: Изд-во Университетское, 1986. – 319 с. – Библиогр.: 313–315.

Havránek 1976: Havránek, B. (red.) Příruční mluvnice ruštiny pro Čechy I: Hláskosloví a tvarosloví: Studijní příručka [Text] / B. Havránek – Praha: Státní pedagogické nakladatelství, 1976. – 529 s. – Bibliogr.: s. 507–518.

Leška 2003: Leška, O. O jazyku v strukturním pojetí: Kapitoly ze synchronní a diachronní analýzy ruštiny: Monografie [Text] / O. Leška – Praha: Euroslavica, 2003. – 476 s. – Bibliogr.: s. 439–446. – ISBN 80–85494–67–1.

Mrázek, Popova 1982: Mrázek, R., Popova, G. V. Historický vývoj ruštiny: Skriptum [Text] / R. Mrázek, G. V. Popova – Praha: Státní pedagogické nakladatelství 1982. – 162 s. – Bibliogr. s. 154–156.



Žaža 1996: Žaža, S. (red.) Morfologie ruštiny I: Skriptum [Text] / S. Žaža – Brno: Masarykova univerzita 1996. – 166 s. – Bibliogr. s. 164–166. – ISBN 80–210–1454–7.
Бранднер Алеш

В древнерусском языке значительно отличались синтаксические значения словосочетаний в предложении от современного языка. В ходе исторического развития появлялись большие сдвиги в употреблении некоторых падежей. Постепенно уменьшалось выражение определенных значений простыми падежами без предлогов. Происходила их десемантизация. Простые падежи были вытеснены падежами с предлогом.

Ключевые слова: древнерусский язык, синтаксические сочетания, развитие языка, простые падежи, падежи с предлогами.
Brandner Aleš

Phrases and their syntactic meanings in old Russian were very different from contemporary language. In the course of the historical development there were shifts of meaning of some cases. These changes were caused by the attempt of the language to express certain relations in a more accurate way. Expressing of certain meanings by simple, non-prepositional cases was gradually reduced. Simple cases were replaced by prepositional cases and at the same time their multiple meaning was reduced.

Keywords: old Russian, syntactic phrases, language development, simple cases, prepositional cases, multiple meaning of prepositional phrases.




База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница