Александр Владленович Шубин Социализм. «Золотой век» теории



страница17/55
Дата14.08.2016
Размер9.69 Mb.
ТипКнига
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   55

Национальный фактор

Интересная сторона спора марксистов и народников – вопрос о национальном своеобразии социальных и политических процессов. Насколько путь к социализму зависит от национальных традиций и этно-культурных особенностей народов?

Признавая возможность собственного пути России в будущее, народники поставили проблему многовариантности прогресса. С самого начала эта гипотеза рассматривалась ими не в волюнтаристском ключе (как хотим, так и едем), а в связи социального и этно-культурного факторов. Культура и традиция народа в большей или меньшей степени соответствуют тем или иным социальным формам. Даже проходя одинаковые стадии развития, народы делают это по-разному, тяготея к одним состояниям и отторгая или болезненно переживая другие.

Герцен выстраивал свой общественный идеал, учитывая национальные особенности славян. Это касается не только общинной традиции, но и федерализма: «Славянские народы не любят ни идею государства, ни идею централизации. Они любят жить в разъединенных общинах, которые им хотелось бы уберечь от всякого правительственного вмешательства… Федерация для славян была бы, быть может, наиболее национальной формой»569. Конечно, Герцен здесь несколько преувеличивает вольнолюбие славян, обращая внимание лишь на одну сторону народной психологии. Но сам подход показателен – разные народы могут идти разными путями в соответствии со своей традицией.

С одной стороны, Маркс и Энгельс разрабатывали универсальную схему прогресса, и в авангарде его могли идти только более развитые капиталистические страны. Лидером революции будет либо Британия, либо Германия. Но, с другой стороны, Маркс и Энгельс не были чистыми интернационалистами, а имели вполне определенные национальные предпочтения. Энгельс делил народы на революционные и контрреволюционные, причем последние должны были быть уничтожены. Особенно откровенно высказывался Энгельс: «Нет ни одной страны в Европе, где в каком-нибудь уголке нельзя было бы найти один или несколько обломков народов, остатков прежнего населения, оттесненных и покоренных нацией, которая позднее стала носительницей исторического развития. Эти остатки нации, безжалостно растоптанные, по выражению Гегеля, ходом истории, эти обломки народов становятся каждый раз фанатическими носителями контрреволюции и остаются таковыми до момента полного их уничтожения или полной утраты своих национальных особенностей, как и вообще самое их существование является протестом против великой исторической революции»570. Как видим, и в национальному вопросе марксизм следует за Гегелем, да еще как решительно. «В ближайшей мировой войне с лица земли исчезнут не только реакционные классы и династии, но и целые реакционные народы. И это тоже будет прогрессом»571. В ближайшее время – то есть в ходе начавшихся революционных событий 1848 г. Речь идет именно о революционной, а не «империалистической войне». Энгельс пишет, что «контрреволюционные народы», в ближайшем будущем погибнут «в буре мировой революции», и будут поглощены «революционными народами», в частности – немцами, поляками и венграми572.

Немцам и их союзникам противостоят славяне (даже в поляках Энгельс разочаруется). Они – или обломки, или оплот контрреволюции. Энгельс конкретизирует общие положения об уничтожении контрреволюционных народов. Он, вопреки «национальному честолюбию панславянских мечтателей», проповедует «поглощение более сильными народами», прежде всего немцами, славян, особенно чехов, балканских народов и других «хилых человеческих групп»573. Диалектика шагает по судьбам народов: «историческая роль южных славян была навсегда сыграна»574, когда их покорили немцы и турки – истинные носители прогресса. Обратим внимание на слово «навсегда».

Центр контрреволюции Энгельс видит в России, причем это – не критика режима, а обличение именно народа: «ненависть к русским была и продолжает еще быть у немцев их первой революционной страстью»575 Еще бы, ведь славяне во главе с русскими панславистами, стремятся «покорить Европу», стерев с лица земли Турцию (в смысле – Османскую империю, как это произойдет на практике), Венгрию (имеется в виду восточная часть Австрийской империи) и пол-Германии576. Возмущение подобными претензиями славян не мешает Энгельсу призывать к перекройке границ, поглощению «обломков народов» и атакам против соседей577. Эта программа станет как никогда актуальной в первой половине ХХ века. Попытка выполнить ее принесет немало бедствий народам Европы, в том числе и немецкому. Опубликовавший подборку этих высказываний А. Шершуков задается риторическим вопросом: «Как после этого не увидеть тут «связь времен», которая связывает крепче цепи учителей XIX и учеников ХХ века?! Как не заметить духовных предтеч национал-социализма?»578

Впрочем, у национал-социализма было немало предтеч, и все они несут за это детище только частичную ответственность. Гитлер не случайно считал марксизм одним из своих главных врагов. Интернационализм и шовинизм продолжали противоборствовать в марксизме, но официально после образования Интернационала господствовал все же интернационализм, а шовинизм проступал в пренебрежении к другим народам, которые не достигли необходимого для социализма уровня развития. Если марксизм и повлиял на генезис нацизма, то только опосредованно – через проповедь этатизма и твердого централизма, в которой немало преуспела германская социал-демократия. Исходя из приведенных выше идей «основоположников», не случайным является и шовинистическое «грехопадение» германской социал-демократии августа 1914 г.

В оправдание Энгельса (да и Маркса, который в этом вопросе, как и в остальных, не спорил со своим другом) можно сказать только то, что их публичные националистические высказывания против славян относятся ко времени действительно реакционного интервенционизма Российской империи. Впрочем, теория нежизнеспособных народов и поддержка германского экспансионизма вряд ли может быть оправдана угрозой со стороны Российской империи. Неприязнь к русской культуре, отношение к ней как к «татарской» дикости, Маркс пронес как минимум до 70-х гг. Он писал в конспекте «Государственности и анархии»: «г-н Бакунин всего-навсего перевел прудоновскую и штрирнеровскую анархию на дикое татарское наречие»579. Только к концу жизни «классики» стали лучше относиться к русским в связи с действиями «Народной воли», обратили внимание на конструктивную роль русской общины, которая может способствовать продвижению к социализму «в виде исключения».

Антиславянская позиция Маркса и Энгельса вызвала ответную реакцию русских социалистов.

Игнорируя общий контекст этой полемики, поверхностные исследователи делают взгляды по национальному вопросу такого критика Маркса, как Бакунин, «центром нападения». Японский исследователь К. Ямамото попытался даже характеризовать учение Бакунина как «антигерманский анархизм»580. Если сравнить антигерманские высказывания Бакунина с антиславянскими тезисами Энгельса, такая характеристика бакунизма выглядит натянутой. Упреки Бакунина в глазах добропорядочного бюргера могут звучать даже как похвала: «Немцы, повторяем мы еще раз, народ в высшей степени государственный, эта государственность преобладает в них над всеми другим страстями и решительно подавляет в них инстинкт свободы»581. Что же плохого в государственничестве с точки зрения государственника.

Не поняв основ анархизма, К. Ямамото торопится упрекнуть М. Бакунина: «антигерманский дискурс не подходит анархисту»582. Зато для второй половины XIX в. – первой половины ХХ в. он вполне подходил реалисту. Критикуя «националистические взгляды Бакунина»583, японский исследователь не замечает антироссийских высказываний вождя анархистов. От него достается деспотическим режимам и авторитарной культуре как немцев, так и славян. Эта позиция был четко выражена в программе бакунинской славянской секции Интернационала в Цюрихе: «Она будет бороться с одинаковой энергией против стремлений и проявлений, как панславизма, т.е. освобождение славянских народов при помощи русской империи, так и пангерманизма, т.е. при помощи буржуазной цивилизации немцев, стремящихся теперь организоваться в огромное мнимо-народное государство»584. С одинаковой энергией.

Обличая недостатки своей страны, «националист» Бакунин не жалеет выражений: «наш татаро-немецкий, всероссийско-императорский кнут… Мы ненавидим эту поганую всероссийскую империю, как ни один немец ее ненавидеть не может» 585.

Критикуя русский деспотизм, Бакунин в то же время возражает против однобоких шовинистических позиций марксистов, в частности, мнения, что Россия является источником сохранения деспотизма в Европе. Бакунин выражает особое удивление письмом Маркса о том, что «если Германия еще не организована демократически, то в этом всецело вина России»586. «Россия также много бы выиграла, если бы вместо Германии имела бы своей соседкой на Западе Францию, а на востоке вместо Китая – Северную Америку»587. Но это не повод видеть в них источник нынешнего российского деспотизма. Пытаясь сделать позицию Маркса более интернационалистичной, Бакунин пишет: «Поистине, несравненного более соответствовало бы достоинству лучшего немецкого патриота и искреннего социалиста-демократа, каким несомненно является г-н Карл Маркс, и было бы гораздо полезнее для народа Германии, если бы вместо того, чтобы тешить национальное тщеславие, ложно приписывая ошибки, преступления и позор Германии чужеземному влиянию, он постарался бы воспользоваться своей громадной эрудицией для доказательства, в соответствии со справедливостью и исторической истиной, что Германия сама произвела, воспитала, и исторически развила в себе все элементы своего нынешнего рабства»588.

В отличие от «основоположников», Бакунин никогда не становится на одну из сторон в предстоящей мировой войне: «Существование двух огромных империй друг подле друга влечет за собой войну, которая не может кончится иначе разрушением или одной, или другой»589.

С этими принципиальными оговорками Бакунин указывает на те национальные черты немцев, которые могут оказать серьезное влияние на судьбы социалистического движения. Сожалея о том, что немецкий народ увлекаем своей элитой, Бакунин констатирует, что Германия «представляет и совмещает в себе всецело один из двух полюсов современного социально-политического движения, а именно полюс государственности, государства, реакции»590. Это – симметричный ответ на обвинения марксистами России. Впрочем, по итогам ХХ столетия каждый может сделать выводы о том, насколько оказались справедливыми наблюдения Бакунина: «в немецкой крови, в немецком инстинкте, в немецкой традиции есть страсть государственного порядка и государственной дисциплины, в славянах же не только нет этой страсти, но действуют и живут страсти совершенно противные; поэтому, чтобы дисциплинировать их, надо держать их под палкою, в то время как всякий немец с убеждением свободно съел палку. Его свобода состоит именно в том, что он вымуштрован и охотно преклоняется перед всяким начальством.

При том немцы народ серьезный и работящий, они учены, бережливы, нарядливы, отчетливы и расчетливы, что не мешает им, когда надо, а именно, когда того хочет начальство, отлично драться. Они доказали это в последних войнах. К тому же их военная и административная организация доведена до наивозможнейшей степени совершенства, степени, которой никакой другой народ никогда не достигнет. Так вообразимо ли, чтоб славяне могли состязаться с ними на поле государственности!

Немцы ищут жизни и свободы в государстве; для славян же государство есть гроб. Славяне должны искать своего освобождения вне государства, не только в борьбе против немецкого государства, но во всенародном бунте против всякого государства, в Социальной Революции»591. Одно несомненно, эти характеристики не являются антигерманскими. То, что вызывает недовольство Бакунина, считается достоинством добропорядочного мещанина. Но Бакунин на этом не останавливается, а поет оду немцам, отмечая «чрезвычайное трудолюбие, способности к размышлению и к науке, эстетическое чувство, породившее великих артистов, художников и поэтов, и глубокомысленный трасцендентализм, породивший не менее великих художников…»592 Найдем ли у Маркса и Энгельса подобные слова о русском народе?

В «Государственности и анархии» Бакунин бросает еще один теоретический вызов марксизму. Он утверждает, что социальная революция начнется в бедных среднеразвитых странах593. Как мы знаем, этот прогноз окажется верным.

Даже К. Маркс, первоначально придерживавшийся однолинейного понимания прогресса, затем изменил свою точку зрения под влиянием размышлений об Индии, азиатской древности и, как мы видели, не в последнюю очередь – в результате критики со стороны народников.

Позднее русские последователи Маркса окажутся «святее Папы», что не удивительно, если учесть их народническое прошлое и желание отмежеваться от него.

В полемике Маркса и Бакунина противоречие двух полюсов социалистической идеи было доведено до крайних пределов. Далее был возможен либо раскол, либо синтез. А произошло и то, и другое.

Убедительность критики Бакунина еще не доказывает жизнеспособности его собственной модели социализма. Главная проблема модели Прудона-Бакунина заключается в технологическом уровне индустриальной эпохи. Индустриальная организация производства, требующая узкой специализации, не дает рабочим достаточного времени на самообразование, чтобы приобрести уровень компетентности, достаточный для реального и эффективного самоуправления. Бакунин выступал за передачу средств производства коллективам работников. Система внутреннего управления предприятиями, которая могла бы отчасти смягчить эту проблему (четкое разделение компетенции управленцев, выборные механизмы) не была продумана Бакуниным. Ему вообще претили «механизмы», он надеялся на спонтанную инициативу масс. Но стихия – поле для манипуляций, она позволяет за фасадом размытых демократических форм выстроить авторитарную систему управления.

Бакунин – певец свободы личности. Он же – сторонник стихии, спонтанного самоопределения народа. Но ведь в системе Бакунина отсутствуют структуры, которые могли бы гарантировать права личности против права сильного и силы коллектива. Это противоречие станет серьезной проблемой для радикального анархизма, забывающего конструктивное наследие Прудона.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   55


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница