Александр Углов в ожидании Антона




Скачать 404.68 Kb.
Дата26.02.2016
Размер404.68 Kb.
Александр Углов

В ожидании Антона
Пьеса в двух действиях

alexanderuglov1@gmail.com




Действующие лица

Сапогов, 46 лет

Ирина, 46 лет, его жена
Полина, 20 лет, их дочь
Люба, за 30 лет
Вронский, около 35 лет

Действие происходит в большом российском городе в начале 2000-х годов.



Действие Первое
СЦЕНА ПЕРВАЯ
Гостиная в квартире Сапоговых. Окно на улицу. Дверь в комнату Полины. На стене плакат: «Пупе 21! Будь умницей!». Мебель сдвинута, вещи разбросаны – идет подготовка к переезду. Сапогов перевязывает коробку. Входит Ирина. На ней яркий спортивный костюм.
ИРИНА. Привет.
САПОГОВ. Привет. Как дела?
ИРИНА. Да так. Поехала в Грецию. На острова. Мечтала загореть. Шторм – целую неделю. Из отеля не выйти. Мое счастье.
САПОГОВ (смотрит на нее). Почему? Очень даже заметно.
ИРИНА. Правда? Спасибо. А вчера к себе в театр угодила. На Беккета. Представляешь!
САПОГОВ. На Беккета?
ИРИНА. Да. «В ожидании Годо». Думала, ноги моей в этом заведении больше не будет. Ни разу. Тут звонят из дирекции. «Ирина Анатольевна, мы вас любим. У нас зрительский семинар. А вы по Беккету специалист». Сначала хотела их послать. А потом взяла и согласилась.

САПОГОВ. Преступника всегда тянет на место преступления.

ИРИНА. Не говори. Я им целую лекцию закатила. В конце спрашиваю: «Вопросы есть?» Встает толстяк в очках. «Я чего-то не врубился. Два бомжа ждут этого Годо. А он не приходит. А вместо него приходят еще два придурка - Поццо и Лаки. Те, вообще, отморозки. Садист с плеткой. И умственно отсталый».
САПОГОВ. Ты им сказала, что тебе повезло лицезреть выдающегося Поццо?
ИРИНА. Подожди.
Пока она говорит, Сапогов достает из коробки кнут и цилиндр.
Я ему: так в чем ваш вопрос? Толстяк: «Вот у Чехова люди как люди, а здесь патология». Я стала объяснять: «Чехов жил в девятнадцатом веке. Время было ясное, рациональное. Чехов мог мечтать: “В человеке все должно быть прекрасно. Лицо, одежда, душа, мысли”. А Беккет жил совсем в другую эпоху».
САПОГОВ (в цилиндре, щелкает кнутом). Я Поццо. Вам не знакомо это имя? Я спрашиваю, знакомо вам это имя или нет? (Поет.)

В ожидании Годо

Мы пьем кисленький бордо.

Он покажет, где залечь,

И нас не грохне-ет.

Он подкинет нам жратву,

Даст бухалово, траву,

И научит, как нам жить,

Чтобы не сдохну-уть.
ИРИНА. Браво. (Аплодирует.) На сцене ты выглядел эффектно. Настоящий садист. Я даже подумала – талант.
САПОГОВ. А потом? Передумала?
ИРИНА. Я не знала, что ты играешь самого себя.
Смеются.
САПОГОВ. Могла бы меня пригласить. На лекцию.
ИРИНА. Зачем?
САПОГОВ. Я бы послушал. С удовольствием.
ИРИНА. Боже, Сапогов, ты делаешь мне комплимент?
САПОГОВ. А хор девиц помнишь? (Поет.)

Подарил мне милый платье

Цвета модного бордо,

А я голая в кровати

В ожидании Годо.
Смеются. Неожиданно замолкают.
ИРИНА. Что мы наделали, Сапогов?
САПОГОВ. Разжижение мозгов. У меня!
ИРИНА. А что было у меня?
Входит Полина.
ПОЛИНА (по мобильнику). Где ты? Давай быстрей. (Родителям.) Антон гонит сюда целую бригаду.
САПОГОВ. У них опыт есть? Фоно негабаритное.
ПОЛИНА. Успокойся, они спецы.
ИРИНА (Полине). Я пришла помочь тебе собраться.
ПОЛИНА. Я готова, папуля подкачал.
ИРИНА. Плакат завернуть?
ПОЛИНА. Зачем? Выброси. (Смотрит на кнут с подозрением.) Надеюсь, сегодня боя быков не будет.
Сапогов бросает кнут. Полина уходит к себе в комнату и закрывает дверь.
ИРИНА (кричит). Полиночка! Тебе пора перестать говорить родителям гадости! (Сапогову.)
САПОГОВ. Оставь ее. (Бросает кнут.)
ИРИНА. Тут столько паковать. Ты в своем репертуаре. Палец о палец не ударил.
САПОГОВ. Все разом навалилось. Предзащита, реферат, переезд.
ИРИНА. Так ты почти доктор! Поздравляю!
САПОГОВ. Это что-то меняет?
ИРИНА. Давай так: я здесь, а ты в кабинете. Иначе вы здесь до ночи застрянете.
САПОГОВ (кричит). Полина! Твои родители с оптимизмом смотрят в будущее! (Уходит.)

Ирина берет в руки кнут, пробует щелкнуть, но у нее не получается. Слышны звуки фортепиано – любительская игра. Ирина подходит к стене и срывает плакат. Вдруг ее начинает трясти. Непонятно, она смеется или плачет.

СЦЕНА ВТОРАЯ


Игра на фортепиано не прерывается. Та же гостиная годом раньше. Мебель на своих местах. На стене плакат: «Пупе 20! Будь умницей!».

Открывается дверь и появляется Полина, в руках открытый ноутбук, на голове наушники.
ПОЛИНА (в экран). Как прическа?.. Антошик, прекрати! Это мой цвет... Да нет, я в гостиной. Связь глючит. Кстати, можешь посмотреть. (Поворачивает экран к плакату.) Мерси, мерси... Не говори. Старуха! Рыдаю... Да, отмечаем. Я сказала – не надо. Мамочка уперлась. Традиция. Я не возражаю. Пусть расслабится. У нее и без меня проблем выше крыши. Папуля отличился. Поимел тетю Лену... Нет, не сестра. У мамы нет сестры. Мамина подруга. Ну не идиот ли?.. Ну да, факнул. Не смешно. Обстановка жесть. Мамуля как фурия носится. Папуля в кабинете прячется. Скандал в благородном семействе. Интересно, мужики все такие паразиты?.. Знаю, Антошенька, ты не такой... Сюрприз? Какой сюрприз?
Звонок в квартиру.
Па! Кто-то пришел! (Уходит к себе в комнату.)
Музыка обрывается. Появляется Сапогов. Он уходит и тут же возвращается. За

ним входит Люба с сумкой.
САПОГОВ. Милости прошу.
ЛЮБА. Вам условия известны: оплата, продолжительность урока. Вас все устраивает?
САПОГОВ. Устраивает.
ЛЮБА. Простите, только не обижайтесь, зачем вам, в вашем возрасте, занятия вокалом?
САПОГОВ. Стресс.
ЛЮБА. Стресс?
САПОГОВ. Музыка – лучшее лекарство.
ЛЮБА. А где инструмент?
САПОГОВ. В кабинете. (Машет рукой.) Я там живу.
ЛЮБА. Живете?.. Все ножи и другие острые предметы вы должны из кабинета убрать.
САПОГОВ. Почему?
ЛЮБА. Мне так хочется.
Сапогов и Люба уходят. Возвращаются. Сапогов несет нож и вилку, Люба – знакомый нам кнут.

САПОГОВ (размахивает ножом). Я похож на насильника?


ЛЮБА. А что это такое? (Машет кнутом.)
САПОГОВ. Семейный талисман. Территория зачищена. Можно приступать.

Сапогов и Люба уходят. Слышны звуки фортепиано.
ЛЮБА (поет). О-о-о-о-ооо!
САПОГОВ (повторяет). О-о-о-о-ооо!
ЛЮБА (поет). А-а-а-а-ааа!
САПОГОВ (повторяет). А-а-а-а-ааа!
Входит Вронский в костюме, за ним Ирина.
ВРОНСКИЙ. Ты уверена, что я тут нужен?
ИРИНА. Уверена.
ВРОНСКИЙ. Начнутся крик, разборки.
ИРИНА. Я его предупредила. Тебе надо посмотреть квартиру.
ВРОНСКИЙ. Да знаю я этот проект! Туда кухня. Комнаты – там, там и там. Скажи ему прямо. Желает приличное жилье – без доплаты не выйдет.
ИРИНА. Он должен услышать это от тебя.
ВРОНСКИЙ. А он глупенький. Не соображает. (Смотрит на занавеску на окне.) Отцепилась. А мы ее обратно. (Прикрепляет занавеску.)
ИРИНА. Птенчик, ты чудо. Я Сапогова неделю умоляла сделать что-нибудь с этой дурацкой занавеской.
ВРОНСКИЙ. Грязь и отсутствие симметрии воспринимаю как личное оскорбление. Где там мой крейсер? (Выглядывает в окно.)
Слышны звуки фортепиано.
САПОГОВ (поет). А-а-а-а-ааа! О-о-о-о-ооо!
Музыка и пение обрываются.
ВРОНСКИЙ. Музыка, в натуре.
ИРИНА. Сапогов развлекается.
ЛЮБА (за сценой). Еще ниже. (Поет.) О-о-о-о-ооо!
ИРИНА. Это что-то новенькое.
ВРОНСКИЙ. Вокалистка, в натуре.
ИРИНА. Какая все же свинья! Дома развал. Дочь вытворяет черт те что. Я спать не могу, снотворные жру пачками. А ему – по барабану. Ей-богу, взяла бы – и отравила.
ВРОНСКИЙ. Отравила? Ха-ха-ха!
ИРИНА. У Шекспира ведьмы зелье варят. Я чувствую себя такой ведьмой. Подлить в чай гадость – и наблюдать, как у него от яда судороги начинаются. Это Макбет убивал и каялся. Я бы от счастья на крыльях парила.
ВРОНСКИЙ. Макбет – это кто?
ИРИНА. Неандерталец! (Со значением.) Включаю в ночную лекцию.
ВРОНСКИЙ. Ириночка Анатольевна, вы опасная женщина!
Опять звучит фортепиано.
САПОГОВ (за сценой, поет).

Гори, гори, моя звезда.

Гори, звезда приветная!

Ты у меня одна заветная,

Другой не будет никогда.

ИРИНА (кричит). Сапогов!


Пение и музыка обрываются. Появляется Сапогов.
САПОГОВ. Добрый день, дорогая.
ИРИНА. Знакомьтесь – Сапогов. Мой муж. А это Вронский. Агент по недвижимости.
САПОГОВ. Дальше что?
ИРИНА. Полина дома?
САПОГОВ. Дома. Дальше что?
ИРИНА. Это ее тоже касается. (Подходит к двери. Неожиданно заискивающе.) Полиночка!
Дверь открывается и появляется Полина.
Знакомьтесь. Эта наша дочь, Полина.
ВРОНСКИЙ. Степан Аркадиевич.
ИРИНА. Степан Аркадиевич пришел к нам...
Звонит мобильник.
ПОЛИНА (по мобильнику). Алло. Что с тобой? (Родителям.) Извините. (По мобильнику). Куда?.. В командировку? (Уходит к себе в комнату.)
ВРОНСКИЙ. Надо тачку переставить, а то стукнет кто-нибудь. (Уходит.)
САПОГОВ. Зачем ты привела этого типа? Мы договорились подождать, пока Полина выйдет замуж.
ИРИНА. А если она вообще не выйдет замуж?
САПОГОВ. Антон вот-вот явится!
ИРИНА. Не говори мне про Антона! Хватит! Наелась!
САПОГОВ. У них все решено. Остались формальности.
ИРИНА. Формальности! Я скоро превращусь в старуху, а его нет. Матери Раскольникова было сорок три года. «Лицо ее все еще сохраняло остатки прежней красоты». Мне сорок шесть.
САПОГОВ. Не нагнетай. Твое лицо сохранило достаточно много остатков. (Понял, что сказал глупость.) Ты еще ничего.
ИРИНА. Побереги свои гнусные комплименты для других.
САПОГОВ. Что ты скажешь Полине?
ИРИНА. Правду. Мы решили развестись и разъехаться. Точка. Вронский представит варианты. Мы все вместе их обсудим и примем решение.

САПОГОВ. Вронский мне не нравится.


ИРИНА. Напрасно. Открытый, порядочный, честный. Чем-то похож на графа Вронского.
САПОГОВ. Просто руки чешутся спустить твоего графа с лестницы.
ИРИНА. Прими успокоительное.
САПОГОВ. Он мне противен!
ИРИНА. Тебе какое дело? Доиграешься, Сапогов: Полина опять уйдет из дома.
САПОГОВ. Твоя логика. Ты тащишь к нам в дом кого попало, а я виноват, что Полина из него бежит!
Слышны негромкие звуки фортепиано.
ЛЮБА (за сценой). Андрей Андреевич! Куда вы пропали?
ИРИНА. А это кто в нашем доме? Воспитанница института благородных девиц?

САПОГОВ. Учитель музыки.


ИРИНА. Учитель музыки?
САПОГОВ. Она страшная, как смертный грех.
ИРИНА. Рубашку в штаны заправь.
САПОГОВ. Общайся с Полиной сколько влезет. У меня урок. Уважительная причина.
ИРИНА. Ты специально урок подстроил?
САПОГОВ. Предположим, подстроил. Дальше что?
ИРИНА. Получается, я одна затеваю развод, размен, а ты ни при чем. Брошенный страдалец!
Музыка обрывается. Входит Люба.
ЛЮБА. Добрый день. Меня зовут Люба.
ИРИНА. Ирина. Очень приятно.
САПОГОВ (Любе). Я сейчас приду.
ИРИНА. Простите, Любочка, ваш урок придется прервать. Сапогов забыл: у нас важное семейное мероприятие. Он, разумеется, заплатит.

ЛЮБА. Ой, я нисколечки не беспокоюсь. (Уходит в кабинет.)


САПОГОВ. Террорист! Вот ты кто.
ИРИНА. А ты врун. Она совсем не страшная.
Одновременно все возращаются: Люба с сумкой из кабинета, Вронский с улицы и Полина из своей комнаты.

ПОЛИНА. Антон! Антон едет! Он через пять минут явится!


ИРИНА. Прекрасно. Хотя это так неожиданно.
ПОЛИНА. Он в командировку уезжает! На неделю! (Убегает.)
ИРИНА. Голова кругом!
ЛЮБА. До свидания.
Полина опять выскакивает.
ПОЛИНА (Вронскому и Любе). Вы здесь! Останьтесь! Я вас очень прошу! Очень, очень, очень!

ИРИНА (Полине). Что с тобой?


ПОЛИНА. Ничего. Я боюсь.
ИРИНА. Чего ты боишься?
ПОЛИНА. Тебя боюсь. И папу боюсь.
ИРИНА. Поля, что за глупости?
ПОЛИНА. Антон посмотрит на вас – и убежит!
ИРИНА. Полина! Что ты себе позволяешь!
ПОЛИНА. От вас мрак идет! Мухи дохнут! Камера пыток, а не дом!
ИРИНА. Неправда!
САПОГОВ. Мы и смеемся иногда, гомерическим смехом. Хо-хо-хо!
ПОЛИНА. Не остроумно, папа!
ИРИНА. Полечка, не беспокойся. Я попрошу Степана Аркадиевича побыть с нами. Он обезвредит папу.
САПОГОВ. Я не бомба, чтобы меня обезвреживать.
ПОЛИНА (Любе). И вы оставайтесь. Антон музыку любит. Пожалуйста! Мы будем петь. Мерси-мерси-мерси! (Убегает к себе в комнату.)
Пауза.
ИРИНА (гостям). Я просто не знаю что сказать. Мне так стыдно.
САПОГОВ (машет на дверь). Она не адекватная.
ИРИНА. Не только она. Ее родители тоже. У нас ситуация. Мы с Сапоговым решили развестись. Полина ничего не знает, но чувствует. И тут, как назло, ухажер приходит.
САПОГОВ. Бери выше – жених.
ЛЮБА. Ой, как трогательно. Девочка волнуется.
ИРИНА. Умоляю, не бросайте нас.
ВРОНСКИЙ. А как у жениха с жилплощадью?
ИРИНА. Вронский!
ВРОНСКИЙ. Да я пожалуйста.
ИРИНА. И вы, Люба. Побудьте с нами. Хотя бы недолго.
ЛЮБА. Мне как-то неловко.
ИРИНА. Сапогов! Произнеси что-нибудь приятное.
САПОГОВ. Что?
ИРИНА (Любе). Он давно не практиковался. «Любочка, пожалуйста, составьте нам кампанию». (Сапогову.) Ты это хотел сказать?
САПОГОВ. Угадала.
ЛЮБА. Ну, прямо! И что я должна делать?
ИРИНА. Быть сама собой. Улыбаться. Смеяться. Общаться.
ЛЮБА (улыбается). Общаться я люблю.
ИРИНА. Замечательно! Сапогов, открывай вино.
САПОГОВ. Вина нет. Есть коньяк. (Достает коньяк.)
ИРИНА. Как нет? Я же тебя просила.
САПОГОВ. У меня был урок.
ЛЮБА (вынимает из сумки бутылку вина). Французское полусладкое. Устраивает?
Все поражены.
ВРОНСКИЙ. Вот это да!
ИРИНА. Вы всегда с собой бутылку носите?
ЛЮБА. Иногда. Вдруг в хорошую компанию попаду.
Все смеются.
ИРИНА (готовит стол к приему). Формальный предлог – у Полины вчера был день рождения. Вы – наши друзья. Зашли отметить.
ЛЮБА. А я знаю! Я у Андрей Андреевича стихи на столе видела. «Полина как-то раз надела шляпу задом и вышла на бульвар за мармеладом».
ИРИНА. К дню рождения Полины Сапогов всегда сочиняет поэму. (Сапогову.) Сочинил?
САПОГОВ. Нет. Начал и бросил.
ИРИНА. Очень жаль.
ЛЮБА. Андрей Андреевич, попробуйте еще раз.
ИРИНА. Любочка, никаких «Андрей Андреевичей». Зовите его Андрей. Или как вам нравится.
ЛЮБА. А как вы его зовете? Чтобы не совпадало.
ИРИНА. Сапогов.
ЛЮБА (Сапогову). Можно я буду вас звать «Андрюша»?
САПОГОВ. Сочту за честь.
ИРИНА. Только без «вы». Все на «ты».
ЛЮБА (Сапогову). Вы не обидитесь, если я на «ты»?
САПОГОВ. Не обижусь.
ЛЮБА. Мне неловко. Я про тебя ничего не знаю.
ИРИНА (Любе). А что тебе про него надо знать?
ЛЮБА (Ирине). Хотя бы где он работает.
ИРИНА (Сапогову). Обьясни, где ты работаешь.
САПОГОВ. В институте.
ИРИНА. Сапогов работает в математическом институте. Кандидат наук.

ЛЮБА. Математическом! Ничего себе! Для меня математика всегда казалась жутким чудовищем. Логарифмы, экспоненты, тангенсы, шмангенсы. (Входит в роль.) Андрюша, ты такой умный?


САПОГОВ. Не уверен.
ИРИНА. Умный-умный. Я знаю.
ЛЮБА (Ирине). Ой, вы... ты тоже математик?
ИРИНА. Куда нам! Я окончила институт культуры. Два прихлопа, три притопа. Сидела в театре, читала опусы местных авторов и считала себя счастливой. А вот недавно выяснилось, что счастье – это много денег. Теперь я маркетолог на мебельном комбинате.
САПОГОВ. Мы за тебя очень рады. (Поднимает коньяк.) Никто не желает?
ИРИНА. Потерпи. (Любе.) Ну, что еще? Вронский работает в агенстве по продаже квартир.
ВРОНСКИЙ. Не только квартиры, мы дома продаем, земельные участки. И коммерческую проперть.
ИРИНА (подходит к двери). Полина!
ПОЛИНА (за дверью). Сейчас!

ИРИНА. Поступила в университет. Два года проучилась. Бросила.


ЛЮБА. Девочка ищет себя.
ИРИНА. Три раза из дома убегала. Куда – неизвестно. Последний раз – месяц не возвращалась. Звонила раз в неделю – по воскресеньям. Один раз забыла позвонить, вторая неделя пошла, а звонка нет. Вот был кошмар.
САПОГОВ. Чему удивляться? Твоя копия.
ИРИНА. Слава богу, что не твоя.

ЛЮБА. Где же она была?


ИРИНА. Сказала: «Жила у Антона. Он скоро придет и сделает предложение». В голове бог весь что намешано. Тибет, спасение животных. Теперь у нас новая страсть: global warming. Глобальное потепление. Мы боремся за планету. Ходим на демонстрации, протестуем. Ее чуть не арестовали. Я скоро сойду с ума! Нас она не воспринимает. Родители не авторитет. Ниже плинтуса. Одна надежда на Антона. Он, кажется, мальчик с мозгами. Я нервничаю. Давайте выпьем.
ВРОНСКИЙ. Правильно. Пора прополоскать.
Выпивают. Ирина встает, подходит к двери, прислушивается и отходит.
ИРИНА. Просто не знаю, чего от нее ждать. Смеется, шутит, вдруг как накатит, надуется и молчит. Целый день! Сапогов называет это «кафка». (Предупреждая вопрос Вронского.) Депрессивный немецкий писатель. Была такой хорошей девочкой. И вдруг курить стала. Представляете, у нее астма, а она курит!
ЛЮБА. Скажите спасибо, что не колется.
САПОГОВ. Не факт.
ИРИНА. Что ты несешь!
ВРОНСКИЙ. У нас в парадной одна девица с иглы не слезала. Мамаша приехала. Открывает дверь – а она на полу валяется, без сознания. И шприц рядом.
ИРИНА (стучит в дверь). Полина! Полина! Открой немедленно!
Дверь открывается. Выходит Полина.
ПОЛИНА. Что такое? Пожар!
ИРИНА (растерянно). Все в порядке?
ПОЛИНА. Стучишь как ненормальная.
ИРИНА. Антон вот-вот будет. Надо успеть познакомиться.

ЛЮБА. Поздравляем с днем рождения!


ПОЛИНА. Мерси.
ВРОНСКИЙ. Еще раз: Степан Аркадиевич.
ИРИНА. Между прочим, мастер на все руки. Его на необитаемый остров забрось. Он и там выживет.
ПОЛИНА. Как Робинзон Крузо?
Вронский поворачивается к Ирине. Та с ужасом смотрит на Вронского.
ВРОНСКИЙ. Читал. Он козочек на острове разводил.
ПОЛИНА. Я козье молоко люблю.
ВРОНСКИЙ. Коза в хозяйстве имеется? Могу подоить.
Все смеются.
ЛЮБА. А меня зовут Люба. Я музыкант.
ПОЛИНА. Ой, я слышала. (Вронскому.) А может, вам с Любой открыть ферму по разведению коз. Вы козочек доите, а Люба музыку подбирает. Для повышения надоев.
ВРОНСКИЙ. Идея! Ха-ха-ха!
Звонит мобильник.
ПОЛИНА (по мобильнику). Алло. Где ты? (Родителям.) Он перед мостом стоит. Через двадцать минут будет. (По мобильнику.) Ждем на низком старте. (Уходит к себе.)
САПОГОВ. Пойду писать поэму. (Уходит.)
ВРОНСКИЙ (смотрит в окно). Куда он лезет! Недоношенный! (Убегает.)
ЛЮБА. Ирочка, вы такая яркая жещина. Извините, что на «вы». И Андрей Андреевич. Не знаю, почему я так устроена: вижу чужую трагедию, а сама страдаю.

ИРИНА. Трагедии нет. Тоска и бедность. Я терпела, потом терпение кончилось.



ЛЮБА. Подали на развод?
ИРИНА. Работу сменила. Остальное пустяки.
ЛЮБА. Жить одной?
ИРИНА (поет.) «Гори, гори, моя звезда». Сейчас у меня роман с Вронским.
ЛЮБА. С Вронским!
ИРИНА. Только Сапогову не проболтайтесь.
ЛЮБА. Ну, что вы!
ИРИНА. Кстати, Сапогов свободен как птица. У вас с ним, простите, ничего нет?
ЛЮБА. Да как вы могли подумать!
ИРИНА. Рекомендую. Образован, умен, характер покладистый. Типичный чеховский интеллигент. Только, пожалуйста, вне дома. У нас взрослая дочь.
ЛЮБА. Оставьте! У меня и в мыслях нет!
ИРИНА. Жаль. Мою грешную душу жгут угрызения совести. Кому бы его пристроить? Все кто угодно, кроме Келлер. Если Келлер, я покончу жизнь самоубийством.
ЛЮБА. Простите, а это кто?
ИРИНА. Лена Келлер – моя подруга. Месяц назад он с ней переспал. Теперь у меня нет подруги.
ЛЮБА. Я бы простила. С кем не бывает.
ИРИНА. С ним уже было. Келлер не первая.
ЛЮБА. Что им надо, кобели драные! В наши времена так сложно найти приличного человека. Клубы, танцы – чего только не пробовала. Бутылку таскаю – не знаю зачем. Мужчины все до одного – тупые, бесчувственные скоты. Один раз вообще попалась. С виду нормальный. Начали интим – шило вынул. Пощекотаться приспичило. Я преподаю в музыкальной школе. И еще частные уроки. Подрабатываю в двух детских садах. Дома три кошки. Две сиамские девочки и мальчик, ангорский кастратик. Кажется, занята. А вот прихожу вечером к себе и не знаю, что делать.
ИРИНА. Для начала – перестать рефлексировать. Сапогов к вам уже приставал?
ЛЮБА (смущенно). Не знаю.
ИРИНА. Он на плечи реагирует.
ЛЮБА. Перестаньте. Поглядишь – у всех проблемы. Эпидемия! Я свято верю: с милым человеком «это» должно быть просто и приятно, как выпить чашку чая.
ИРИНА. «Чайные» похождения Сапогова меня совершенно не волнуют.
ЛЮБА. Так в чем же дело? Андрей Андреевич – такой элегантный.
ИРИНА. Это оболочка. Внутри – эгоизм и пустота. Точь-в-точь по Чехову: в нем все безобразно – лицо, одежда, душа, мысли.
ЛЮБА. Ой, да ну вас, в самом деле!
ИРИНА. Не слушайте меня. Я возбуждена.
САПОГОВ (за сценой). Ира! Нельзя ли чай соорудить?
ИРИНА. Слышите? Ему чаю хочется. (Уходит.)
Люба смотрит в зеркало. Сдвигает рукав, обнажая плечо. Входит Сапогов, погруженный в себя, что-то декламируя.
ЛЮБА. Ну как? Сочинили?
САПОГОВ. Что? Нет. Не сочиняется.
ЛЮБА. Творческое бесплодие? Я все вижу. Вас довели! В этом доме убивают науку!
САПОГОВ. И правильно. С наукой давно пора кончать.
ЛЮБА. Андрюша, вы настоящий джентельмен. Держитесь! Я на вашей стороне! (Подставляет плечо.)
САПОГОВ (отстраняется). Пойду бороться с творческим бесплодием. (Уходит.)
Входит Вронский.
ВРОНСКИЙ. Чурка смешной. У меня джип новый, а он метлой по бамперу фигачит. (Оглядывается и целует Любу в плечо.)
ЛЮБА. Ой! Что вы делаете!
ВРОНСКИЙ. Тс-с! Не устоял. Крем-брюле.
ЛЮБА. Могли бы быть более сдержанным. (Поправляет платье.) Все-таки находитесь в гостях у любимой женщины.
ВРОНСКИЙ. Ирка выдала! Да уж влетел. Третий день гуляем.

ЛЮБА. Ой! Вы только сейчас познакомились?


ВРОНСКИЙ. Ну да. Ирочка пришла к нам в агентство квартиру купить. Ну, натурально, пошла искра. Хотя для меня этот факт второстепенный. Я десять вариантов отработал. Впустую. Цены на приличное жилье – застрелись. Семейка, сами видели, дурдом. Выход один – размен.
ЛЮБА. Так что же вы, и чувств никаких не испытываете?
ВРОНСКИЙ. Почему? Очень даже. (Понижает голос.) Но, между нами девочками, напряг. Мне с тобой гораздо легче.
ЛЮБА (отодвигается). Так и зачем вы пришли?
ВРОНСКИЙ. Как зачем? Обмен двинуть. У нас в фирме служебная этика – на первом месте. Плюс безупречная репутация и золотые принципы.

ЛЮБА. Прямо «золотые». И что же это у вас за принципы?


ВРОНСКИЙ. Принцип номер один: клиент всегда прав. Принцип номер два: смотри номер один. Принцип номер три: cмотри первых два. Ха-ха-ха!
Входит Ирина с подносом.
ИРИНА. Сапогов, чай готов. (Ставит поднос на стол.)
ВРОНСКИЙ. Чай?
Входит Сапогов.
САПОГОВ (про себя). «Полина как-то раз надела шляпу задом и вышла на бульвар за мармеладом». Застрял.
ИРИНА. Сапогов, тебе фруктовый?
ВРОНСКИЙ. Я не буду!
ИРИНА. Что с тобой?
ВРОНСКИЙ. Не хо-чу-у!
ИРИНА. А-а! Чай в порядке. Я сказала Вронскому, у меня иногда возникает дикое желание отравить кандидата наук. Просто до галлюцинаций доходит.
САПОГОВ. Я не возражаю. Только чтобы без мучений. Выпил – и сразу к верхним людям.
ЛЮБА. Ой, ну вы скажете прямо!
ВРОНСКИЙ. А это что такое? (Берет в руку кнут.) Кучерский хлыст.

ИРИНА (Сапогову). Как он сюда попал?


ВРОНСКИЙ. Таким врезать – мало не покажется. Ха-ха-ха! Почем брали?
САПОГОВ. Три рубля шестьдесят две копейки. Еще при советской власти. Мы играли пьесу «В ожидании Годо». Для роли понадобился хлыст. Я пошел на толчок и купил его у одного алкаша за бутылку «Столичной».
ИРИНА. Временами мне кажется: Антон – это миф. Как Годо. Все его ждут, ждут, а он не является и не явится никогда.
ЛЮБА. Не надо ударяться в пессимизм. Антон вот-вот приедет. Посидим. Попоем. Андрюша будет солировать. У него явные способности.
ИРИНА. Блестит во всех сферах. Самодеятельность, конечно. Но очень мило. Чем только мы не занимались. Персидский язык, фортепиано, готические витражи, живопись. Теперь вот вокал. Я ничего не пропустила?
САПОГОВ. Забыла Библию упомянуть. Я еще Библию изучал. Во имя супружеского

счастья.
ИРИНА. Тебя никто не просил изучать Библию.


САПОГОВ. Ты писала диссертацию. Я хотел помочь. Искал параллели: Библия и Беккет.
ИРИНА. Я тебя не уполномачивала. Я справлялась сама.
ВРОНСКИЙ. Ирина Анатольевна диссертацию сочинила?
ИРИНА. «Сочинила»... Сочиняла. По творчеству Беккета. Самуэль Беккет – ирландский драматург. Потом бросила. И прекрасно себя чувствую.
САПОГОВ. Кстати, напрасно. Могла бы защитить. Тебе не нужно было уезжать. Десять лет назад мы жили в Роттердаме.
ИРИНА. Роттердам не обсуждается! Его нет! Смотри, Сапогов, если ты начнешь про Роттердам, клянусь, ты будешь жалеть об этом, горько жалеть!
Пауза.
ЛЮБА. Зачем так нервничать? Виноватых нет. Вы просто не сошлись характерами.
ИРИНА. Какая пошлость! Двадцать пять лет сходились, сходились, сходились – и не сошлись.
САПОГОВ. Сходиться не было нужды. Мы были счастливы. Потом началась новая фаза – мучения.
ИРИНА. Когда это она началась?
САПОГОВ. В Роттердаме.
ИРИНА. Опять?
Входит Полина.
ПОЛИНА. Там затор. Мост закрыли. Антон домой поехал. Он в семь вечера прискачет. А от нас прямиком в аэропорт.

ИРИНА. У меня все готово.


ПОЛИНА (Вронскому и Любе). Вы тоже приходите. Обязательно! Я вас очень прошу! Мерси-мерси-мерси. (Уходит.)
ИРИНА. Друзья, мы вас ждем.
ВРОНСКИЙ. Ноу проблема. (Уходит.)
ИРИНА. Люба, пожалуйста, не бросай нас.
ЛЮБА. Ну, я не знаю.
САПОГОВ. Любочка, ты невыносимо прелестна и добра. Окажи нам высокую честь, а мне – безбрежное море радости, видеть тебя сегодня в семь вечера.
Пауза.
ЛЮБА. Ну как тебе отказать, Андрюша. (Уходит.)
ИРИНА. Нет слов! Тартюф!
Выскакивает Полина.
ПОЛИНА. Как моя голова?
ИРИНА. Кошмар!
ПОЛИНА. Что делать?
ИРИНА. Сходи в парихмахерскую. Пусть челку уложат.
ПОЛИНА. Вечером расскажите Антону про вашу встречу.
ИРИНА. Какую встречу?
ПОЛИНА. Ну как вы познакомились! (Улыбается.) Мерси-мерси-мерси. Оревуар! (Убегает.)
ИРИНА. Ей надо чаще улыбаться. Ей идет, когда она улыбается.
САПОГОВ. Зачем эти байки? Она их наизусть знает.
ИРИНА. Тема нейтральная. Полина нас боится.
САПОГОВ. Кто доложит?
ИРИНА. Ты у нас по этой части.
САПОГОВ (выступает перед воображаемым зрителем). Дела давно минувших лет. В студии университета давали премьеру «В ожидании Годо». Мать именинницы сидела в зале. Моя блестящая игра поразила ее в самое сердце. Сразу после спектакля она бросилась за кулисы искать феноменального Поццо.
ИРИНА. Все врешь! Я искала режиссера.
САПОГОВ. А нашла меня. Я тебя тут же охмурил и затащил к нам в дом. Родители были на даче.
ИРИНА. Достаточно.
САПОГОВ. Мы вошли ко мне в комнату. Сейчас это комната Полины. Включили «Битлз». Выпили вина.
ИРИНА. Я сказала – хватит!
САПОГОВ (поднимает кнут.) Я взял в руки кнут...

ИРИНА. Прекрати!


САПОГОВ. Прекратил. (Бросает кнут.)
Пауза.
ИРИНА. Неужели это случится? Антон сделает предложение. Полина выйдет замуж. У них будут дети.
САПОГОВ. Не вижу причин – почему нет. Полина умная, красивая девочка. Умная – в меня, красивая – в тебя.
ИРИНА. Опять хамишь.
САПОГОВ. Что я сказал?
ИРИНА. Сказал, что я дура.
САПОГОВ. Я сказал, что ты красивая!
ИРИНА. А ты умный. Значит, я дура. Очевидный подтекст.
САПОГОВ. Не было подтекста. (Садится на стул и принимает задумчивую позу.) В ожидании Антона.
ИРИНА. В ожидании Антона! (Кружится по сцене.) В ожидании Антона! В ожидании Антона! (Останавливается рядом с Сапоговым.)
САПОГОВ (встает). Можно тебя поцеловать?
ИРИНА. Целуй. (Показывает на щеку.)
Сапогов целует ее в щеку, в шею, в плечо.
Перестань! (Вырывается.)
САПОГОВ. Ты слишком близко подошла.
ИРИНА. Опять я виновата?
САПОГОВ. Ирочка! Дорогая! Ты меня целый месяц футболишь. Я за Келлер извинился? Извинился. Ну, серьезно! Ира! Не могу. Погибаю.
ИРИНА. Ты еще на дерево залезь. Как в феллиниевском «Амаркорде». И оттуда начни.
САПОГОВ. Идея! (Кричит в окно.) Ирину Анатольевну хочу-уу!
ИРИНА. Придурок.
САПОГОВ. Ира!
ИРИНА. Мы разводимся.
САПОГОВ. Ну что еще за дурость! Я тебя люблю. И надеюсь, твои чувства ко мне угасли не совсем.
ИРИНА. Пусть они тебя больше не тревожат.
САПОГОВ. Идея! Давай начнем все сначала. Как будто между нами еще ничего не было. Мы только-только познакомились. Пришли ко мне домой. Родители уехали на дачу. Ты демонстрируешь эрудицию. Сообщаешь все трактовки Поццо и Лаки. Король – вассал, хозяин – работник, фараон – раб, тюремщик – заключенный. (Поднимает кнут.) Я достаю кнут и предлагаю сыграть в игру: король – вассал.
ИРИНА. Отстань.
САПОГОВ. Ира! Отметим начало новой жизни! А?
ИРИНА. Отметить приспичило?
САПОГОВ. Приспичило.
ИРИНА. Очень?
САПОГОВ. Очень.
ИРИНА. Раздевайся.
САПОГОВ. Прямо здесь?
ИРИНА. А почему нет?
Пауза. Сапогов снимает ботинки и брюки.
САПОГОВ. Ну?
ИРИНА. Я передумала. Ты неблагодарный негодяй, Сапогов. Твои мучения кончились. (Уходит.)
САПОГОВ. Ира, я сказал «мучения» в философском смысле. Ира! (Уходит за ней.)

Действие Второе
СЦЕНА ТРЕТЬЯ
Та же гостиная пятью минутами позже. Ирина убирает комнату. Сапогов надевает брюки и ботинки.
САПОГОВ. У тебя искаженный взгляд на прошлое. Мы совсем не страдали. Наоборот. Очень даже хохотали. Особенно, когда совок загнулся. На демонстрации ходили. Прикольно было. Потом Полька родилась. Домашний театр сделали. Ира!
Ирина не реагирует.
По заграницам гоняли – Франция, Турция, Греция, Сингапур, Англия, Исландия. Еще Япония. Закарпатье с палаткой облазали. Дальний Восток. Гейзеры. Ира!
Ирина не реагирует.
Ну сколько еще собачиться? Да, я совершал ошибки. Но ведь и ты их совершала. Пора прекратить войну и начать мирную фазу. Нервные клетки не восстанавливаются. Ира!
ИРИНА. Полина выйдет замуж. Ей надо где-то жить. И нам надо где-то жить.
САПОГОВ. Дальше что?
ИРИНА. Эта квартира на три не делится.
САПОГОВ. Дальше что?
ИРИНА. Я готова влезть в долги. Но этого не хватит.
САПОГОВ. Дальше что?
ИРИНА. Еще раз скажешь «дальше что» – я тебя ударю.
САПОГОВ. Молчу.
ИРИНА. Придется продать дачу.
САПОГОВ. Я не хочу продавать дачу. Полина провела на ней все свое детство. И я тоже.
ИРИНА. Какая прелесть! Марсель Пруст! Милая старая дача! Мне тоже есть что вспомнить. Я сидела на этой жуткой развалине с Полиной пятнадцать лет! И все время что-то достраивала, перестраивала, меняла, улучшала. Ты, разумеется, палец о палец не ударил!
САПОГОВ. Мы с Полиной тебе очень благодарны.
ИРИНА. Тебе ностальгия не по карману. У Яковенко в банке ты получал в десять раз больше. Но тебе приспичило назад, в науку.
САПОГОВ. Я семь лет пахал на Яковенко! Делал деньги! На эти деньги мы объездили весь мир!
ИРИНА. Мы с Полиной тебе очень благодарны. Конечно, в банке план, ответственность. Протирать штаны в науке легче.
САПОГОВ. Я отказываюсь обсуждать размен квартиры, пока Полина не выйдет замуж. Конец дискуссии.
ИРИНА. Сколько нас? Ты, я, Люба, Вронский и их двое. Шестеро. Нужны еще два стула.
Ирина и Сапогов уходят. Возвращаются, неся по стулу.
САПОГОВ. Я устал втюхивать идиотам дутые акции! Я не торговец! Дошло? Я ушел из банка, потому что понял: деградирую! Скоро точка невозврата!
ИРИНА. И где результат твоего научного творчества?
САПОГОВ. Я думал, засяду, как в молодые годы, сконцентрируюсь, и пойдет. А оно не пошло.
ИРИНА. Пошло. Не пошло. Супермен, блин! Джеймс Бонд! Ты даже докторскую не защитил! (Передразнивает.) «Нам это не интересно».
САПОГОВ. За границей разделений нет. Для них я доктор.
ИРИНА. Тебе платят здесь, а не за границей! Если это называется зарплатой.
САПОГОВ. Говорила мама: не связывайся, ничего не совершишь, все в трение уйдет. Вот оно и ушло – в хрень собачью.
ИРИНА. Что же ты не послушался Ольгу Петровну? Я бы за Лешеньку Яковенко замуж вышла!
САПОГОВ. Кретин!
ИРИНА. Леша кретин? Три квартиры: в Вене, в Таллине, в Москве. Вилла в Испании. Виноградник. Яхта на Средиземном море.

САПОГОВ. Я! Я кретин!


ИРИНА. А я дура. Подсела на интеллектуальный треп. Я смотрела тебе в рот в ожидании откровения, которое так не последовало. Ты меня загипнотизировал... Ты никогда не любил меня, Сапогов. Никогда! Мой внутренний мир, чувства, тревоги – все по барабану. Игрушка в постели, больше ничего.
САПОГОВ. Что ты еще придумаешь?
ИРИНА. Я тебе благодарна. Очень! Ты шарахнул меня по голове. И я проснулась.
САПОГОВ. Это когда? В Роттердаме?
ИРИНА. Я не хочу это обсуждать.
САПОГОВ. Ты заявила: «Беккет надоел. Я меняю тему». Естественно, я был против. Ты уже меняла тему. Два раза. Сначала был Беккет. Потом Чехов. Потом опять Беккет. Сколько можно? Я только высказал свое мнение.
ИРИНА. Гореть тебе в аду, Сапогов!
САПОГОВ. Ты все раздула.
ИРИНА. Что еще не убрано?
САПОГОВ. Полный ажур. Осталось поправить занавеску.
ИРИНА. Вронский уже поправил.
САПОГОВ (смотрит на занавеску). Это ты его просила?
ИРИНА. Нет, он сам.
САПОГОВ. Шустер! В чужом доме.
ИРИНА. Ему неприятен беспорядок. Тебе это не понять.
САПОГОВ. Куда мне до графа!
ИРИНА. Граф не читал Еврипида, зато он знает, что комфорт стоит денег. И готов работать, чтобы их иметь.
САПОГОВ. А! Новый заход!
ИРИНА. Не новый, а старый. У тебя здесь дефект, Сапогов. (Показывает на голову.) Серьезный дефект.
САПОГОВ. В смысле: чтобы раздеть, надо одеть?
ИРИНА. Себя одень. Меня одевать не надо. Я получаю в пять раз больше тебя. Я в состоянии содержать себя и еще кого захочу.
САПОГОВ. Это кого? Графа?
ИРИНА. Граф в моей помощи не нуждается. К сожалению. У него все в порядке. И представь себе, он не бабник.
САПОГОВ. А я бабник.
ИРИНА. А ты бабник.
Сапогов хочет что-то сказать.
Лучше не начинай! Сколько их у тебя было, сладких пышечек? Просто любопытно.
САПОГОВ. Вопрос: почему вы бьете своего племянника по голове? Ответ: у меня нет племянника.

ИРИНА. Ты врешь! Нагло врешь! Десять? Сто? Двести?


САПОГОВ. Какое число тебя устроит, чтобы ты перестала сходить с ума?
ИРИНА. Дура! Чего я психую – мы разводимся.
САПОГОВ. Что касается Роттердама, извини, я был неправ.
ИРИНА. Ты и раньше извинялся. А потом пошел к Дебби.
САПОГОВ. При чем здесь Дебби? Я говорю про твою диссертацию.
ИРИНА. А я говорю про Дебби.
САПОГОВ. В сотый раз повторяю: у меня с Дебби ничего не было.
ИРИНА. Конечно, не было. И с Келлер не было.
Пауза.
САПОГОВ. Я не хотел. Так получилось.
ИРИНА. Ты не виноват. Келлер виновата! Келлер тебя заманила, раздела, изнасиловала.
САПОГОВ. Я попал в западню. Она не Келлер. Она – киллер.
ИРИНА. Заткнись! Бога ради, заткнись! Тебе, конечно, не сообразить, что она тут же болтать начнет. Как же, счастье подвалило: Сапогов обслужил! Я теперь – куда не приду, на меня все смотрят!
САПОГОВ. Хватит! Навоображала.

ИРИНА. Я не могу себе представить! Не могу! Как мужчина в возрасте, не дикарь, не идиот, пусть даже с недоразвитым эстетическим вкусом, мог загореться от созерцания этой накрашенной стокилограммовой бочки!


САПОГОВ. Я не собираюсь оправдываться. Только не заводись: в ней нет ста килограмм.
ИРИНА. Хорошо, давай порассуждаем, сколько весит Келлер!
САПОГОВ. Что ты от меня хочешь? Тебя интересуют детали?
ИРИНА. Меня не интересуют детали. Да, интересуют! Я хочу понять, кому я двадцать пять лет стирала носки, готовила жратву, гладила рубашки! Тебя послали помочь собрать шкаф... Ну? Я жду.
САПОГОВ (осторожно подбирая слова). Я вошел. Повесил куртку. Шкаф привезли в картонных коробках. Три тяжеленных ящика.
ИРИНА. Дальше.
САПОГОВ. Келлер предложила кофе. Я согласился.
ИРИНА. Меня не интересует, как вы на кухне пили кофе!
САПОГОВ. Это было не на кухне, а в комнате. Она посадила меня на диван и принесла кофе. Потом принесла свою новую книгу.
ИРИНА. О современной шотландской драме. Знаю. Дальше.
САПОГОВ. Я стал листать книгу. Она села рядом и стала давать пояснения к фотографиям.
ИРИНА. Трепаться она умеет. Дальше.
САПОГОВ. Она продолжала говорить. Вдруг я почувствовал...

ИРИНА. Все! Не могу! (Хватает кнут.) Животное! Ты лишил меня единственной близкой подруги!


Входит Полина. Пауза.
ПОЛИНА. Как я выгляжу?
ИРИНА. Очаровашка. Головка чудная, аккуратная.
ПОЛИНА. Два фрика в старческом маразме. (Уходит к себе в комнату.)
ИРИНА (бросает кнут в мусорное ведро). У нее «кафка»! Она выгонит Антона!
САПОГОВ. Что делать?
ИРИНА. Улыбаться.
САПОГОВ (повторяет). Улыбаться.
ИРИНА. Майский день.
САПОГОВ (повторяет). Майский день.
ИРИНА. Пободрее, мистер Поццо. (Вдохновенно.) Майский день!
САПОГОВ (повторяет). Майский день! Ну, как?
ИРИНА. Сойдет. (Подходит к двери.) Полиночка, я хотела посмотреть на платье. Поля, ты какое платье наденешь? Если с карэ, то его гладить надо. Салатный костюм очень строгий. Лучше серую юбку с кофточкой или платье дымчатое. Если платье дымчатое, к нему лучше всего туфельки на каблуке с пряжкой. Полина, отзовись.
Дверь резко открывается. Появляется Полина. Сапогов делает вид, что ищет что-то в серванте.
ПОЛИНА (протягивает платье). Вот.
ИРИНА. Зеленый тебе очень идет. Андрюшечка, принеси коробочку с иголками и нитками.
САПОГОВ. Иду-у-у! (Уходит.)
ИРИНА. К зеленому подойдут янтарные бусики.
Сапогов возвращается.
САПОГОВ (кладет коробочку). Еще что-нибудь принести, Ирушечка?
ИРИНА. Спасибо, дорогой.
ПОЛИНА. Что вы тут комедию разыгрываете? «Ирушечка, Андрюшечка»!
САПОГОВ. На тебя, мать, не угодить. Шумим – плохо, улыбаемся – плохо.
ИРИНА. Агафья Тихоновна из гоголевской «Женитьбы».
ПОЛИНА (замечает кнут). Семейный талисман в ведре.
САПОГОВ. Случайно упал. (Поднимает кнут.)
ИРИНА. Сапожок, ты, кажется, хотел сочинить веселую поэму?
САПОГОВ. Очень хотел.
ИРИНА. Вот иди и сочиняй.
САПОГОВ. Иду-у-у! (Уходит к себе.)
ПОЛИНА. Папуля, конечно, отличился, тетю Лену факнул...
ИРИНА. Поля! Прекрати хулиганство!
ПОЛИНА. ... но ведь так тоже нельзя.
ИРИНА. Я просто устала. Новая работа. Напряжение. В каждой семье бывают ясные и пасмурные дни.
ПОЛИНА. Дни? Денечки? Годы, мама! Годы! Лучше дропнуть папулю раз и навсегда и не париться. Самой не страдать и его не мучить.
ИРИНА. Интересно, чем я папу мучаю?
ПОЛИНА. Игнорируешь. За придурка держишь. За дауна.
ИРИНА. Что ты несешь? Сапогов умница, эрудит.
ПОЛИНА. Папуля перестал акциями торговать, вот ты его и колбасишь.
ИРИНА. Полина, следи за языком.
Слышатся звуки фортепиано, но вскоре исчезают.
Раньше компании любил, общество, а теперь не вытащишь никуда. Злой. Острит плохо. Состарившийся Чацкий.
ПОЛИНА. Папуля стопроцентный фрик с твоей подачи.
ИРИНА. Интересно, а я в чем провинилась?
ПОЛИНА. Что случилось в Роттердаме, мама?
ИРИНА. В Роттердаме? Ничего.
ПОЛИНА. Папе дали грант на два года. А он меньше года пробыл и вернулся. Сорвал контракт. Репутацию испортил. Теперь ему в грантах отказывают.

ИРИНА. При чем здесь я?


ПОЛИНА. Мы уехали из Роттердама. И папа за нами сорвался. Почему мы уехали, мама?
ИРИНА. Мне там было плохо. Чужой город. Чужой язык. Все чужое. А здесь друзья, родные.
ПОЛИНА. Это не главное, мама. Я знаю.
ИРИНА. Если знаешь – зачем спрашивать?
ПОЛИНА. Ты бросила писать диссертацию. Что случилось?
ИРИНА. Мы поссорились. Папа выразил недоверие к моим способностям. В своей обычной несдержанной манере. Мне все опротивело. Я не могла там находиться.
ПОЛИНА. Папа извинился?
ИРИНА. Извинился.
ПОЛИНА. А мы все равно к нему не поехали.
ИРИНА. Я хотела, чтобы ты посещала русскую школу. А его никто не просил возращаться. Сидел бы себе в Роттердаме и творил.
ПОЛИНА. Ага! Ты его дергала. Истерики устраивала по телефону. «Приезжай. Тебя на биржу зовут. Там миллионы делают».
ИРИНА. Ты была маленькая. Ты не помнишь.
ПОЛИНА. У меня хорошая память, мама. В тебя. Ты таскала меня к этому, Яковенко. Просила, чтобы он папу к себе взял.
ИРИНА. Ты все помнишь, но не все знаешь. Твой папочка завел себе художницу. Ее звали Дебби. Я хотела, чтобы у тебя был отец.
ПОЛИНА. Папа вернулся, стал акциями торговать – кучу лет угрохал, а миллионером не стал.
ИРИНА. Очевидно, у твоего папочки нет нужных способностей.
Пауза.
ПОЛИНА. В Роттердаме папа очень сильные результаты получил. Выдающиеся. Его во всем мире цитируют. В универе меня через день доставали: «Ах! Дочь Сапогова. Дочь Сапогова». А он вот уже столько лет – и ничего.
ИРИНА. Он вернулся в свой институт. Кто ему сейчас творить мешает?
ПОЛИНА. В математике все открытия до сорока лет делаются. Потом – очень редко.
Пауза.
ИРИНА. Значит, я погубила гения. Удовлетворена?
ПОЛИНА. Папуля опять стал работать. Он мне сам сказал. Не пили его. Он еще может что-то важное сделать. Для всего человечества.
ИРИНА (плачет). Я не человечество! Я человек!
ПОЛИНА. Мамулик, проехали. Ты хорошая. Ты спасала нас от голодной смерти. И еще давила. Ты специалист по давлению.
ИРИНА. Прямо «специалист».
ПОЛИНА. Кто меня в универ затолкал?
ИРИНА. У тебя способности, Поля. Я хотела реализовать твои способности.
ПОЛИНА. Я ненавижу математику.
ИРИНА (прихорашивается перед зеркалом). У тебя должна быть профессия, Поля. Специальность. Представь себе: ты уже совсем не девочка. Ничего не умеешь. Гомера читала. Ну, пишешь без ошибок. Ну, еще стиль. Но за это не платят. И тут тебя предали. Ты одна. Опереться не на кого. И ты идешь в мир. Находишь работу. Крутишься изо всех сил. Ночи не спишь. А тебе уже давно не двадцать лет. Кругом молодежь. Умная. Грамотная. Все схватывает на лету. А ты унизительно медлительна и глупа. Но ты обязана улыбаться, выглядеть, блестеть. Иначе кто-то догадается и громко скажет: зачем нам этот старый допотопный башмак?

ПОЛИНА. Бр-рр! Никакой не башмак! Ты очень крутая и умная.


ИРИНА. Ирония судьбы! Я просидела в театре всю жизнь. И только сейчас поняла – я его не люблю. Я ненавижу театр! Ноги моей там больше не будет.

ПОЛИНА. Мне казалось, твоя новая работа – кул.


ИРИНА. Зарплата кул, а все остальное так себе.
ПОЛИНА. Мамуля, прекрати пилить Сапогова. Бу-бу-бу-бу! Сколько можно?
ИРИНА. Неправда.
ПОЛИНА. Ты не замечаешь. Я буду подавать тебе сигнал.
ИРИНА. Какой сигнал?
ПОЛИНА. Не знаю. «Я хочу в Париж», вот какой. «Я хочу в Париж». Значи, пора тормозить.
ИРИНА. Оставь нас в покое! Мы сами разберемся. Люди живут вместе, потом надоедают друг другу и расходятся. (Cтараясь звучать безразлично.) И мы с папой, возможно, когда-нибудь разойдемся. Никакой трагедии я в этом не вижу. Твои родители цивилизованные люди. Мы будем встречаться у тебя дома. Обсуждать последние новости. Слушать папины остроты. Общаться.
ПОЛИНА. Ма! У меня идея! Обрати внимание на Робинзона Крузо.
ИРИНА. Что?
ПОЛИНА. Закрути с ним маленький романчик. Можно не настоящий роман, а так, фэйк, папулю подразнить. Кстати, я заметила, как ты на него смотрела.
ИРИНА. Как смотрела?
ПОЛИНА. Вот так. (Показывает.)
ИРИНА. Выдумщица!
ПОЛИНА. Он ничего. Симпатичный. Вроде лесника из «Любовник леди Чаттерлей».
ИРИНА. Глупости!
ПОЛИНА. Сравнение очень даже в твоей манере. Чаттерлей – это ты, аристократка. А он пейзанин необразованный.
ИРИНА. Никакой он не пейзанин! Вронский окончил институт. Успешный бизнесмен. Любит путешествовать.
ПОЛИНА. Ага! Уже увлеклась! Склеишь?
ИРИНА. Склею!
ПОЛИНА. Кул! Как мы это устроим?
ИРИНА. Занимайся Антоном. А я как-нибудь сама.
ПОЛИНА. Особенно не возбуждайся. Твой Робинзон на десять лет моложе. Роман на три дня.
Входит Сапогов c пачкой листов.
САПОГОВ. Роман закончен. Прочесть?
ИРИНА. Полине читай. У меня дела.
ПОЛИНА. Мама, я хочу в Париж!
Ирина уходит.
Катастрофа!
САПОГОВ. Что такое?
ПОЛИНА. Не догадываешься? Ты сделал маме очень больно. Компенсируй!
САПОГОВ. Как?
ПОЛИНА. Отвези на курорт.
САПОГОВ. Какой?
ПОЛИНА. Шикарный! Золотой берег, Гавайи, Багамы.
САПОГОВ. Она не поедет.
ПОЛИНА. Выражайся точнее: у тебя нет денег.
САПОГОВ. У меня нет денег.
ПОЛИНА. Жесть! С деньгами проще. Тогда нужны слова. Много слов. «Ирочка, ты такая очаровашечка! Такая умничка! Такая красавица! Душечка! Куколка! Кисонька! Пташечка! У тебя все так получается! Такой шарм! Такой стиль! Такой вкус!». А ты молчишь. Я буду подавать сигнал. «Пора начать худеть». Сразу выстреливай комплимент.
САПОГОВ. Слушаюсь, товарищ начальник.
ПОЛИНА. Дон Жуан. Сколько их у тебя было?
САПОГОВ. Чего было?
ПОЛИНА. Романов, связей. Не ля-ля-ля, а настоящих. С физической близостью.
САПОГОВ. Что?
ПОЛИНА. Я на эту тему заморачиваться не собираюсь. Назначу Антону предел. Пусть укладывается.
САПОГОВ. Поля!
ПОЛИНА. Папа!
САПОГОВ. Никого не было.
ПОЛИНА. Папуля!
САПОГОВ. Не больше, чем у других.
ПОЛИНА. Я все знаю. Тетя Лена. Художница Дебби.
САПОГОВ. Какая художница Дебби?
ПОЛИНА. Забыл? Женщина в Роттердаме.
САПОГОВ. Это мамины выдумки! Не было там никаких женщин.
ПОЛИНА. Не надо заливать. За границей куча женщин. Уже две. Еще трех ты, предположим, «забыл». Итого пять. Пять?
САПОГОВ. Чушь!
ПОЛИНА. Пять. Примерно.
САПОГОВ. Так. Дальше что?
ПОЛИНА. Отстой! Бедная мамуля.
САПОГОВ. Это твои фантазии.
ПОЛИНА. Успокойся. Пять – нормально. Вот десять – это уже адикшн. Болезнь. А швабру в красном парике ты учел?
САПОГОВ. Какую швабру?
ПОЛИНА. На остановке автобуса. Она еще хохотала, как отмороженная.
САПОГОВ. Я не знаю никаких швабр в красном парике! В зеленом парике! В синем парике!
Входит Ирина в вечернем платье, с подносом с закусками.
ИРИНА. Болтаете? Сапогов!
САПОГОВ. Я за него.
ПОЛИНА. Господа динозавры, мне вас примитивно жалко. Поодиночке вы обречены!
ИРИНА. Что ты еще выдумала?
САПОГОВ. Наш союз крепок, как никогда!
ИРИНА. Мы с оптимизмом смотрим в будущее.
ПОЛИНА. Ага. Только учтите: таких, как вы, больше не производят. Пошла другая серия.
ИРИНА. Доченька, твои родители не шестеренки и не роботы.
САПОГОВ. Мы с мамой из класса млекопитающихся позвоночных.
ПОЛИНА. И я про тоже. Выросли в одном инкубаторе, стукнуты одним мешком, полтинник на носу. Кому вы нужны?
Звонок в квартиру.
ПОЛИНА. Ой! (Убегает.)
ИРИНА. Нахалка! Она даже не заметила, как я одета.
ПОЛИНА (высовывается из-за двери). Видик – кул! (Исчезает.)
Ирина уходит.
САПОГОВ. Что за комиссия... хрен знает что такое! (Уходит.)
Входят Люба, Вронский и Ирина. На Любе декольтированное платье. Вронский выставляет бутылки на стол.
ИРИНА. Куда столько?
ВРОНСКИЙ. Каждому по потребностям. Такси взял, чтобы дозу не лимитировать.

(Кладет пакет.) Крупа для кота. Ему пожрать не дашь – всю ночь испортит.
ЛЮБА. Ой, вы тоже кошатник! Как приятно.
Входит Сапогов в новой рубашке.
Андрюша, вы любите домашние пироги? (Достает из сумки коробку).
САПОГОВ. Обожаю.
ИРИНА. Я, кажется, начинаю ревновать.
Входит Полина в нарядном платье. Рассаживаются. Вронский разливает.
ПОЛИНА. Мы ждем Антона.
ВРОНСКИЙ. Достанется и Антону.
ЛЮБА. За именинницу!
ПОЛИНА. Спасибо.
Выпивают.
ИРИНА (разглядывает бутылку). Вино безумно дорогое. Вронский, ты сошел с ума!
ВРОНСКИЙ. Мы – люди бизнеса. Можем позволить. (Сапогову.) А как там в институтах насчет компенсации? На икру хватает?
ИРИНА. У докторов наук зарплаты скромные, на Багамах не погуляешь. А кандидаты – просто слезы. Сплошной Акакий Акакиевич. На шинель едва хватает.
ПОЛИНА. Мама, я хочу в Париж.
ЛЮБА. Ой, Париж – моя страсть! Тужур, бонжур, круасант!
ВРОНСКИЙ. А шинель-то зачем? По институту разгуливать?
ПОЛИНА. Круто!
ИРИНА. Вронский! Кроме Робинзона Крузо есть и другие хиты.
ВРОНСКИЙ (наливает себе). Робинзон охотился, а не книжки читал. Поэтому выжил. (Выпивает.)
ЛЮБА. Ой, ты еще и охотник?
ВРОНСКИЙ. Есть парочка клиентов – любителей пострелять.
ПОЛИНА. Как все вкусно. Папа, пора начинать худеть.
ЛЮБА. Куда ему? У вас папа в самый раз.
САПОГОВ. Защищу я докторскую. Защищу. Будет чем перед внуками хвастаться.
ИРИНА. Смотри, не перетрудись. У тебя и так много работы: аспирантки, практикантки, лаборантки.
ПОЛИНА. Мама, я хочу в Париж.
ЛЮБА. Париж – моя мечта! Ля мур, ля фам, шерше!
САПОГОВ. Аспиранток нет ни одной. К сожалению. Аспирантов тоже нет. Все за границу уехали.
ВРОНСКИЙ. Получается, от вас люди бегут.
САПОГОВ. Не от меня, они от вас бегут.
ИРИНА. Чего это вы на «вы» перешли?
ВРОНСКИЙ. Без них проживем. (Хватает кнут.) Я бы всю эту шелупонь отмочалил по самое не могу, а потом – пусть катятся!
ПОЛИНА. Что с ним?
ИРИНА. Вронский, ты здоров?
ВРОНСКИЙ (бросает кнут). За державу обидно.
САПОГОВ. Ай-я-яй, патриота обидели.
ВРОНСКИЙ. Меня обидеть трудно. У меня все путем, в отличие от некоторых кандидатов.
ЛЮБА. Мальчики, не ссорьтесь. Придет время жениться – обратно приедут. Вот увидите. Всем известно: наши женщины – лучшие в мире. Но мне кажется, семьей должен управлять мужчина. Я свято верю: мужчина – существо высшего порядка по сравнению с женщиной! Особенно, если он математик.
Общее оживление.
ИРИНА. Муж-математик – это подарок с неба. Я знаю.
ПОЛИНА. Только не повторяйте свои теории при Антоне. Он как раз математик.
ИРИНА. Кошмар! Похож?
ПОЛИНА. Не дергайся. Антон умный, но не клинически.
ИРИНА. Отлегло.
САПОГОВ. Спасибо за теплые слова.
ПОЛИНА (Сапогову). Ты речь приготовил?
Пауза.
САПОГОВ. Шло представление. Я глянул в зал. Вижу – красивая девочка. После спектакля заходит к нам в гримерку. И понесла: «Пьеса “В ожидании Годо” апокалиптична по настроению с явным фрейдистким подтекстом. Какое ваше мнение?» Я сходу соображаю: эрудированная особа, надо бить наверняка.
ЛЮБА. И что ты сказал?
САПОГОВ. Не помню.
ИРИНА. «Видите ли, Ирина, в стилистике Самуэля Беккета ощущается дыхание холодной войны, страх атомной бомбы и безнадежность бытия».
ВРОНСКИЙ. Во как надо мозги пудрить!
ИРИНА. Не говори. Это у нас такое хобби.
ЛЮБА. А мне нравится! Я свято верю: у каждого человека должно быть хобби! У меня тоже есть хобби. Андрюша, можно тебя спросить что-то очень личное?
САПОГОВ. Спроси.
ЛЮБА. Ты кошек любишь?
САПОГОВ. Кошек? Ненавижу. Запах мерзкий.
ЛЮБА. Ой! Я убита в самое сердце!
ВРОНСКИЙ. А по мне запах как запах. У кабанов куда хуже. Мы месяц назад кабана взяли. Один парень с собакой шел. А мы в засидке. Кабан на нас выскочил. (Вскакивает.) Клиент ему из ружья в бок вмазал. А он по инерции на меня движется. Как танк! Я его в один глаз – раз! В другой – два! И еще контрольный в загривок – три! Он брык! И лежит! Здоровый, гад! Клыки – вот такие. Стали свежевать. Шкуру отодрали. Голову чик-чик – отрезали. Потом уши, ноги, легкие, сердце, печень.
ПОЛИНА. Меня сейчас вырвет!
ИРИНА. Вронский!
ВРОНСКИЙ. Извиняюсь. А как там мой крейсер? (Делает шаг к окну и останавливается.) Ошибочка! Ха-ха-ха! Крейсер в гараже. (Садится.) Мне тут один чурка бампер смял. Зараза. Права купил, а ездить не умеет. С дерева спрыгнул, и за руль. Ха-ха-ха!
ПОЛИНА (вскакивает). Мама! Как ты можешь иметь дело с этим уродом?
Пауза.
ИРИНА (Вронскому). Уходи.
ВРОНСКИЙ. Да ты чего?
ИРИНА. Пожалуйста, уйди.
ЛЮБА. Он пошутил!
ИРИНА. И вино забери.
ВРОНСКИЙ (трезвеет). Ну, публика нервная. (Встает.) Пейте на здоровье. Я не в претензии. Сам через развод проходил. Сочувствую от всей души. Ирина, ты мои принципы знаешь. В городе мое агентство лучшее. Желаете всерьез меняться – звоните. (Уходит.)
ЛЮБА. Ну вот. Хорошего человека обидели! Степан Аркадиевич! Крупу забыли! (Хватает сумку и пачку с крупой и убегает.)
САПОГОВ. Банкет скукожился до идеального размера.

ПОЛИНА. Что он говорил? Развод! Размен! Мама!


ИРИНА. Мы с папой разводимся! Я дальше так жить не могу!

ПОЛИНА. Мама!



ИРИНА. Твой отец – патологический эгоист! Я молю Бога, чтобы тебе повезло больше!
САПОГОВ. Да ничего нет.
ИРИНА. Он прав! Приличных баб нет! Новых результатов нет! Есть только песенки! И пошлые рандеву в надежде подхлестнуть увядшее воображение! Ты всегда делал то, что тебе удобно! А на остальное – наплевать! Я уехала из Роттердама! Я погубила гения! В Роттердаме твой отец заявил, что я ничтожество. Безнадежная, кромешная дура! Не способна на самостоятельный анализ, не умею логически мыслить, ничего не понимаю, у меня нет талантов! Ты никогда не ценил меня! Не уважал. Никогда!
САПОГОВ. Я всегда ценил и уважал тебя.
ИРИНА. Какое счастье! Прогуляйся к Келлер! Собери ей еще один шкаф! Вронский лучше тебя в сто раз. И вассал из него куда лучше! Никаких плеток не надо!
САПОГОВ. Развод! Завтра развод! Достала! Живот болит!.. Ну, ударь меня! Ударь! Отрави!
Звонок в квартиру. Ирина и Сапогов оглядываются – Полина неподвижно сидит на стуле.
ИРИНА. Поля, открой. Антон приехал.
САПОГОВ. Антон звонит.
Полина не реагирует.
ИРИНА. Полина! Что с тобой?
ПОЛИНА. Интересно, что он из вашего рева слышал?
САПОГОВ. Ничего не слышал. Дверь двойная.
Звонок в квартиру.
ПОЛИНА (Ирине). У меня здесь течет? (Показывает на глаз.)
ИРИНА. Не течет.
Полина встает и подходит к зеркалу.
Открой ему! Он уйдет!
ПОЛИНА (разглядывает себя в зеркало). Уйдет, рыдать не буду. Захочу – заведу ребенка сама. Муж мне не нужен.
САПОГОВ. Что еще за дурь!
ПОЛИНА. Нет, лучше, как вы. Прожить жизнь вместе, а потом орать друг на друга, как звери.
Звонок в квартиру.
ИРИНА. Полиночка! Открой! Мы молчим!
Полина смотрит на родителей и медленно уходит.
САПОГОВ. Можно ведь спокойно, а мы кричим, кричим, кричим.
ИРИНА. Зато самое страшное позади – Полина все знает. Поцелуй меня.
Сапогов подходит и целует Ирину.
САПОГОВ. Ну, ты завелась.
ИРИНА. Ты не лучше. Как я выгляжу?
САПОГОВ. Богиня.
ИРИНА. Улыбнись. Мы должны смотреться как счастливая семья.
Сапогов обнимает Ирину. Он что-то ей шепчет. Она улыбается и что-то ему отвечает. Оба смеются. Входит Полина с роскошным букетом гвоздик.
ПОЛИНА. Познакомьтесь, это Антон.

Конец.






База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница