Аблялимова нияр Абдул-Алим къызы




Скачать 41.94 Kb.
Дата28.06.2016
Размер41.94 Kb.
АБЛЯЛИМОВА Нияр Абдул-Алим къызы, родилась 8 марта 1932 года в дер. Тав-Даир Симферопольского района. Папа – Абдул Алим Абдураимов работал в деревенской школе завучем, мама – Кериме, дочь Зейнедина эфенди – имама Джума-Джами в Евпатории.

Перед депортацией мы с мамой и сестренкой Рейхан жили в деревне Костель Акъ-Мечетского района (ныне Черноморский). Дом этот был родовым имением дедушки.

День высылки помню очень хорошо, не забуду до окончания своих дней. Днем 17 мая мы, дети, играли во дворе. Мимо вереницей проехали грузовые машины. Это было неожиданностью – обычно мы машин здесь не видели.

Когда меня разбудили на следующее утро, первое что увидела – в проеме открытой настежь двери стоял солдат с направленным на меня дулом автомата. Я ничего не поняла, и даже не испугалась. Я еще спала, наверное, но это видение у меня осталось на всю жизнь. И какие бы в дальнейшем я не перенесла душевные потрясения, они со временем блекли, но автомат, направленный на спящую девочку – навсегда останется в моей памяти.

“Выселитель” дал на сборы 10 минут. Мама успела поднять нас двоих, кое-как одеть, и вышла из дому, не взяв даже золотых украшений. Солдат ничего не разрешил взять.

Когда пришли к машине, там уже было много людей. Нас закинули в кузов машины, мама тоже залезла. Но один солдат ей сказал: “Вы же без ничего пришли, идите возьмите что-нибудь покушать детям” и отпустил. Мама принесла немного еды. Местом сбора была центральная часть деревни.

Привезли нас на Евпаторийский вокзал. Вагоны были телячьи, лестниц не было. Детей покидали вовнутрь, а взрослые помогали друг другу залезть. Перепуганные люди сидели молча, не понимая происходящего, ошалело смотрели по сторонам. В вагоне нас было очень много, только женщины, дети и несколько стариков. Лечь было невозможно, все сидели. Туалета и воды тоже не было. Я не знаю, где брали воду. Помню, несколько раз во фляге приносили какую-то бурду, похожую на рыбный суп. В первые дни люди не хотели есть, а потом даже ссорились из-за этого супа. Дядину жену – Кериме выбрали старшей по вагону. Она раздавала людям суп – по одному половику.

Медицинское обслуживание? Об этом и речи не было. Кажется, в нашем вагоне не было умерших. Ехали долго, иногда подолгу стояли на каких-то станциях. Люди выпрыгивали из вагонов, ставили казан и варили еду. Если внезапно трогался состав, хватали казан с недоваренной пищей, на ходу передавали в вагон, а сами запрыгивали на ходу.

3 июня состав остановился на станции Серово Багдадского района Ферганской области. Время было после полудня. Люди выгрузились из вагонов, сели, вытянув ноги, некоторые легли на землю. Жара стояла невыносимая, ни одного деревца, чтобы укрыться от палящего солнца. Все просили пить. Мы, дети, пошли искать воду. Нам дали какую-то мутную теплую жидкость. Люди пили и не могли утолить жажду. У нас вздулись животы, некоторых начало рвать. К вечеру у людей появились какие-то шишки на теле. Шишки сильно чесались, превращаясь в кровоточащие раны. У некоторых шишки слились и вздулись – зрелище ужасное. Ночь провели на земле возле рельсов.

Утром подъехали грузовички и начали развозить людей по кишлакам. Нас увезли в самый дальний – Кайрагач Куйбышевского района. Поместили к узбекам, которые строили дом: ни окон, ни дверей, ни пола, ни штукатурки. Мама где-то раздобыла соломы, на ней и переночевали. Хозяйка с нами не разговаривала, смотрела исподлобья. В другом углу ютились старик с внучкой Шевкъие, моей ровесницей. Вскоре дед умер от голода, а девочку отдали в детдом, где она, кажется, умерла.

Утром следующего дня нас вывели на работу. Взрослым дали кетмени – долбить твердую землю. Мама не выдержала такой работы и заболела малярией. Вскоре заболела и сестренка. Они лежали на соломе, дрожа от приступа, а жара вокруг больше 400. Мне было 11 лет и я ухаживала за ними: чем-то кормила, поила горьким порошком, который дала санитарка. Вскоре они поправились.

Дети тоже работали: собирали колосья, которые падали на землю во время уборки. Узбек в сапогах кричал, ругался, мы его не понимали, делали не так, как он хотел. Мы работали под палящими лучами жаркого солнца. Мучила жажда, и мы, ложась на землю, пили грязную воду прямо из арыка. Поспел тутовник, собирали его с дерева и грязными руками ели, потом опять пили воду из арыка. Начались болезни: дизентерия, брюшной тиф, желтуха, малярия. Лечить было некому, везти в районную больницу некому и не на чем. Люди начали умирать: сначала дети, старики, потом взрослые. Мама поняла, что если мы останемся в кишлаке, не выживем. Она ходила отмечаться в комендатуру за 12 километров в райцентр. Ее взяли на работу в швейную мастерскую. Но комендант Гринберг не разрешил ей там работать. “Иди работай уборщицей в школу”, – сказал он маме. И она пошла. Нас с сестрой тоже зачислили уборщицами, так мы несли три ставки – убирали всю школу. Школьники оставляли косточки в партах, а урюк съедали. Мы собирали эти косточки и частично утоляли голод. Учителя, узнав, что мама умеет шить, стали приглашать домой, шить им платья. За шитье одного платья ей давали одну лепешку и немного урюка или джуду. Вечерами при самодельной коптилке мы пряли, вязали платки, носки. Нам дали маленькую коморку. В декабре меня приняли в 3-й класс, сестренку в 1-й. Учиться сначала было трудно, потому что не знали русского языка. После занятий я убирала школу, вечерами вязала. Как-то комендант велел маме привести меня к нему домой, чтобы я сделала уборку. Я помыла полы, убрала двор, огород, собрала помидоры – так я проработала у них все лето. Когда Гринберга перевели в Фергану, его жена предложила маме отдать меня им в домработницы: “Все вы умрете с голоду, а я ей жизнь сохраню”. Мама отказалась, сказав: “Если умрем, то все вместе”. Новый комендант разрешил маме перейти работать в швейную мастерскую, где она работала день и ночь, чтобы спасти нас.

Зимой мы ходили в школу в вязанных лаптях из самодельных веревок. Работала так же в райшелке – перебирала кокон. До обеда работала, потом шла в школу в поселок Риштан (3 километра от нас), после уроков убирала школу. С 5-го класса училась на отлично.

В 1949 г. поступила в фельдшерско-акушерскую школу города Коканда. Училась хорошо, получала повышенную стипендию, как могла, помогала маме. Работала на уборке хлопка, за 1 килограмм платили 3 копейки. Хлопок собирали не только мы, но и наши дети.



Более 30 лет проработала в больнице. Сестра Рейхан закончила Ташкентский институт народного хозяйства. Работала старшим экономистом автохозяйства. Сейчас в Крыму, живет в дер. Далекое Черноморского района.

Приехала в Крым сразу же после “Сообщения ТАСС” в 1987 году. В Евпатории и сейчас стоят все шесть домостроений моего деда, но там живут “пришельцы”, а мне “вход воспрещен”. Живу в недостроенном доме в поселке Исмаил-бей.


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница