А. Н. Островского 3 Своеобразие языка действующих лиц 7 Драматургия "Бесприданницы" 8 Драматургия "Грозы" 9 Заключение 12 Используемая литература




Скачать 177.1 Kb.
Дата26.05.2016
Размер177.1 Kb.
Содержание:
Введение - 2
Своеобразие драмы А.Н.Островского - 3
Своеобразие языка действующих лиц - 7
Драматургия “Бесприданницы” - 8
Драматургия “Грозы” - 9
Заключение - 12
Используемая литература - 13

Введение

Островский Александр Николаевич (1823-1886) - крупнейший русский драматург.

А.Н.Островский с самого начала своего творческого пути руководствовался принципами демократической идейности, народности и реализма.

Считая драматургию средством гражданского служения, Островский утверждал её народность. В 1848 году в черновом наброске статьи о романе Ч.Диккенса “Домби и сын” он провозглашал: “Для того, чтобы быть народным писателем, мало одной любви к родине, - любовь даёт только энергию, чувство, а содержания не даёт; надобно ещё знать хрошо свой народ, сойтись с ним покороче, сродниться. Самая лучшая школа для художественного таланта есть изучение своей народности, а воспроизведение её в художественных формах - самое лучшее поприще для творческой деятельности”.

Как художник-демократ, он видел в драматургии цивилизующую идейно-нравственную силу и стремился откликаться на самые насущные запросы своего времени, писать о том, что затрагивало и волновало широчайшие массы людей. Обязанностью каждого честного писателя он считал разъяснение моральных и общественных явлений и вопросов, осмеяние изживающих себя идеалов и типов, утверждение положительных идеалов “как высшего выражения современной жизни”.

Первым условием драматического произведения Островский полагал ясность идеи, определённость авторской позиции. Эта ясность, свойственная всем его пьесам, начиная с “Семейной картины” и кончая “Не от мира сего”, достигалась упорным трудом. “Я, - писал он своему сотруднику Н.Я.Соловьёву, - над “Дикаркой” работал всё лето, а думал два года, у меня не только ни одного характера или положения, но нет ни одной фразы, которая бы строго не вытекала из идеи”.




Своеобразие драмы А.Н.Островского

Один из ярчайших бытовистов русской литературы, Островский постоянно вращается в сфере изображаемой им действительности, не выходя за ее пределы даже в своих опытах на исторические или фольклорные темы. Этот бытовизм пронизывает всю структуру его произведений, начиная от характеристик действующих лиц и вводных, пейзажных и жанристских ремарок, предваряющих начало того или иного действия, и кончая более существенными компонентами. Возьмем напр. заглавия его произведений, в основу которых часто ложатся пословицы и поговорки: “Не в свои сани не садись”, “Бедность не порок”, “Не так живи, как хочется”, “Праздничный сон - до обеда”, “Старый друг лучше новых двух”, “Свои собаки грызутся, чужая не приставай”, “За чем пойдешь, то и найдешь”, “Грех да беда на кого не живут”, “На всякого мудреца довольно простоты”, “Не все коту масленица”, “Не было ни гроша, да вдруг алтын”, “Кошке игрушки, а мышке слезки” (первоначальное неразрешенное цензурой название “Воспитанницы”), “Правда хорошо, а счастье лучше”, “Сердце не камень”. Определенный житейский факт, получивший в пословице и поговорке типическое, обобщенное значение, кладется Островским в основу его отношения к изображаемому уголку социальной действительности, и недаром эти пословицы и поговорки так часто звучат в развязке и финале его комедий: автор этим моралистическим приемом еще раз подтверждает самокритическую установку своих произведений. Возьмем другую сферу композиции - фамилии, которые Островский дает своим персонажам. Здесь также налицо глубокая связь между внутренними свойствами и внешними чертами персонажей. Таковы в “Бедности не порок” красноречивые фамилии и имена Гордея и Любима Торцовых (первоначально комедия носила название “Гордому бог противится”), Коршунова, Яши Гуслина и Гриши Разлюляева. “Симпатии автора конкретизированы заранее в именах. Однако ни один из образов своим, его характеризующим именем не покрывается: и в Гордее, и в Коршунове, и в Любови Гордеевне - ряд других черт: в Гордее - любовь к дочери, устремление к правде, в Любови Гордеевне - покорность, тоска и т. д. Существенно, что в имена, характеризующие образ, Островский выделяет те черты, которые обозначают динамическую сущность образа, то, чем образ в данной пьесе живет и движется, то, что является скрытой причиной его поступков, дел и действий...”



Но было бы глубокой ошибкой считать Островского чистым натуралистом, воспроизводящим без каких-либо художественных видоизменений действительность. Островский любит быт и изображает его, но он изображает его творчески, видоизменяя и комбинируя его черты. Этого не поняли ни те критики, которые сочли Островского рабом изображаемого им быта и на этом основании объявившие его умершим с ним (Ю. Айхенвальд), ни те, кто увидел в Островском писателя-символиста (Ю. Слонимская, Комиссаржевский, Сахновский и др.). Быт почти никогда не дается Островским в своей примитивной форме. Некоторые подробности его комедии кажутся мало вероятными, но это происходит лишь потому, что Островский гротескно подчеркивает характерные черты действительности, примечательные для того или иного уголка ее. Таковы напр. имена и фамилии в комедии “Не было ни гроша, да вдруг алтын”: торговца Истукария Лупыча Епишкина, квартального Тигрия Львовича Лютова; таковы речи странницы Феклуши в “Грозе”, таковы безобразия, творимые Хлыновым в “Горячем сердце”. Островскому не чужд некоторой тяги к символизации, но эта символика растет из быта и бытом питается. Так, через всю драму о Катерине проходит лейтмотивом мотив “грозы”. Раскаты ее звучат уже в первом действии, они вновь повторяются в четвертом действии, когда Катерина, не выдержав, признается мужу в своей “измене”. Таков в другом произведении Островского аллегорический образ “леса”, воплощающего в себе “дремучую” действительность дворянских берлог. “Аркадий, нас гонят, - обращается Несчастливцев к своему спутнику, - и в самом деле, брат Аркадий, зачем мы зашли, как мы попали в этот лес, в этот сыр-дремучий бор? Зачем мы, братец, спугнули сов и филинов? Что им мешать. Пусть их живут, как им хочется”. Давая аллегорические изображения действительности, Островский и в них остается глубоким реалистом, умеющим изобразить типические стороны действительности.

Композиционная техника его комедий была обусловлена особенностями самой действительности в понимании ее Островским. Устойчивый быт дореформенного купечества и несложная психика этой среды не доставляли, разумеется, удобных условий для развертывания быстрых и стремительных темпов действия. Сюжетика этих комедий строилась на борьбе личностей с патриархальным укладом и на широких экспозициях этого уклада. Здесь было меньше, нежели в более европеизированной среде, острых происшествий. Жизнь Большовых и Торцовых шла по размеренной колее каждодневного времяпровождения - спанья, пьянства, обмана покупателей и домашнего “тиранства”. Сказанному ничуть не противоречит то обстоятельство, что в драматургии Островского случай неизменно играет крупную роль. Эта случайность завязок и развязок связана опять-таки с особенностями изображаемой Островским действительности (самодур Гордей Карпыч выдать свою дочь за приказчика Митю мог только в результате случайного конфликта с Коршуновым). Бесправие, царящее в этой среде, отсутствие каких-либо твердых норм поведения для главы семьи легализуют эту особенность его сюжеторазвертывания. Дело здесь однако не только в самих свойствах материала, но и в авторском подходе к нему. Островский тяготел к изображению будничных, каждодневных сторон изображаемой им действительности, и его композиции должны были поэтому сохранить все особенности бытовизма. Островский несомненно хорошо понимал косность своего материала, несомненно хорошо чувствовал его сопротивление; отсюда у него обилие coups de théâtre, сценических эффектов, которые, как это ни парадоксально, вызваны слабой динамической насыщенностью его пьес. Действие, если бы оно шло по размеренной колее быта, никогда не пришло бы к желательной развязке. Отсутствие динамизма компенсируется введением в сюжетику ряда авантюрных сцен вроде находки денег (“Не было ни гроша, да вдруг алтын”), случайной встречи (“Правда хорошо, а счастье лучше”), внезапной ссоры (“Бедность не порок”) и т. п. Отсюда у Островского исключительная роль развязок и финалов, заключающих в себе внезапное просветление самодура, счастливый брак молодых влюбленных или мелодраматическую смерть героини (“Гроза”, “Бесприданница”). Эта несколько статичная техника уступает место иной в произведениях последнего периода. Такие комедии, как “Бешеные деньги”, “Волки и овцы” и др., - блестящее тому доказательство. Отличие их композиционной фактуры от комедий “купеческого” типа не требует доказательств и находится в несомненной зависимости от природы того материала, который лег в основу тематики этих комедий: Островский столкнулся здесь с рядом конфликтов, с активностью буржуазных дельцов, с обостренным протестом мещанских героев, т. е. с рядом динамических сценических положений. К этому усложнению социальной действительности присоединились и чисто литературные “факторы”: вполне правдоподобно предположение французского исследователя Островского, Патуйе, в своей капитальной работе о творчестве Островского (“Ostrowski et son théâtre de mœurs russes”) отметившего возможное влияние на эти произведения со стороны французской буржуазной комедии 60-х гг., в частности Э. Ожье .

Стиль Островского создался не сразу: он был подготовлен сложным и продолжительным процессом становления русской буржуазной драматургии. В литературе XVIII в. первыми художниками, изображавшими купечество, были В. Майков , Аблесимов, но они изображали эту социальную среду со стороны, с точки зрения поместной идеологии. Широко развернувшийся в 30-х гг. буржуазный в своей основе жанр мелодрамы также оказал на Островского несомненное влияние.

Но ни продолжателем Грибоедова ни продолжателем Гоголя Островского считать невозможно: это и иная классовая литература и иной драматургический стиль. Островский переносит центр тяжести с развития психологии и действия на описание нравов, на орнаментализацию языка, на раскрытие бытовых форм изображаемой действительности. Островский раскрывает в своих комедиях как раз те образы и мотивы, которые в “Женитьбе” и “Ревизоре” оставались в тени, отводя на второй план те мотивы, которые Гоголя интересовали преимущественно. Это преодоление Гоголя и было одной из главнейших причин того, почему наиболее блестящие актеры той поры, напр. М. С. Щепкин или Самойлов, превосходно игравшие гоголевские роли, не могли совладать с театром Островского и не любили этот театр. Для того чтобы сценически реализовать творческое наследие Островского, понадобились новые актеры. Именно они внедрили О. в русский театральный репертуар, именно их усилиями и искусством театральная техника была умножена новыми амплуа (так напр. из произведений Островского пришел весь многообразный типаж “комических старух” - свах, мелких купчих, приживалок, странниц и т. п. и т. д.).

А. Н. Островский в своем творчестве продолжал и развивал традиции реализма комедий Фонвизина и Грибоедова. Он писал: “История оставила название великих и гениальных только за теми писателями, которые умели писать для всего народа”. Они чувствовали изменения в обществе, отражали их в произведениях. Будучи истинно гениальным драматургом, Островский стремился изображать в своих произведениях реальную жизнь со всеми ее пороками и недостатками. Драма “Бесприданница” была написана в конце 70-х годов XIX в., в период перехода России на более прогрессивный, новый этап развития, сопряженный с образованием нового класса - класса предпринимателей и, как следствие, ознаменовавшийся возникновением социальных конфликтов, обусловленных разделением общества и неприятием нового класса приверженцами старого строя.



Своеобразие языка действующих лиц

Для создания цельных, психологически полнокровных социальных типов Островский с изумительным искусством использует их речевую характеристику.

Правда социального характера с необыкновенной яркостью проявляется у него в верности речевого выражения. Первым условием художественности в изображении того или иного типа он считает “верную передачу его образа выражения, т. е. Языка и даже склада речи, которым определяется самый тон роли”.

Языку его действующих лиц чужда и социально-диалектная фотографичность, и та нарочито чрезмерная насыщенность характерными словечками свойственными определённому общественно-бытовому кругу, которую Достоевский называл “эссенцией” и относил к разряду не художественной, а “вывескной, малярной” работы.

Типизируя речь своих персонажей как представителей социальных групп, Островский обращался ко всей совокупности её средств; лексических, морфологических, фонетических, синтаксических и иных. Этим он достигал максимальной социально-бытовой колоритности. Его купцы, дворяне, чиновники, представители демократической интеллигенции, люди из народа говорят подлинным языком своей среды.

Для полноты характеристики стиля Островского необходимо хотя бы вкратце остановиться на исключительном богатстве и яркости его языка. Замечательной особенностью языка Островского является то, что он чувствует глубокое разнообразие речевых диалектов. Каждая социальная группа говорит у Островского по-разному, и это различие языка, эти особенности индивидуальной речи каждого персонажа как нельзя глубже соответствуют особенностям его природы. По языку всегда можно отличить у Островского говорящего. Для самодуров напр. характерна обрывистая речь, полная грубых слов, но тупой самодур, вроде Дикого, говорит не так, как самодур добродушный, вроде Курослепова. Своеобразный язык свойствен и образу купеческой строптивой дочки: такова напр. Липочка, словесный стиль которой полностью отображает ее пошлую душу. Кокетничая, она злоупотребляет книжными терминами, иностранными словами: “сидишь, натурально, вся в цветах”. Жених, замешкавшийся сборами, вызывает у нее презрительное: “что же он там спустя рукава-то сентиментальничает”; жалуясь свахе на нездоровье, она заявляет, что у нее “рябит меланхолия в глазах”. Иной тип языка, напевный, романтический, как бы сбивающийся на песенный стиль и размер, характеризует собой речь девушек, томящихся в “темном царстве” - Параши, Катерины (см. напр. рассказ Катерины о своем прошлом - “Гроза”, д. I, явл. 7). С большим блеском воссоздает Островский и пересыпанный прибаутками, вытканный словесными узорами язык свахи. Не менее остро передает Островский и своеобразие дворянского языка: остроумную, изобилующую каламбурами речь Телятева не спутаешь ни с холодно-наглым языком Глумова ни с хвастливой речью Кучумова. С большим уменьем изображает Островский в “Доходном месте” и подобострастную речь Белогубова и речь Юсова, которая изменяется в зависимости от того, говорит ли он с подчиненным или с начальством. Наконец Островский превосходно чувствует речь актеров, и диалог трагика Несчастливцева и комика Счастливцева во втором действии “Леса” представляет собой замечательный образец того искусства языкового рисунка, через который мы глубже и полнее поймем социальное существо образов. Искусство диалога у Островского настолько исключительно, что трудно даже выделить лучшие образцы его. Можно отметить хотя бы замечательные диалоги комедии “На всякого мудреца довольно простоты” (галантный разговор либерала Городулина и Мамаевой о ее “племяннике”, диалог между Крутицким и Глумовым по поводу трактата Крутицкого “О вреде реформ вообще” и т. д.).



Драматургия “Бесприданницы”

Противостояние людей нового типа, таких, как Паратов, прожигающих жизнь, не задумывающихся о нравственных проблемах и высоких материях, оценивающих всех и вся с высоты своего социального положения, с точки зрения меркантильного интереса, с точки зрения денег, и тех, кто стоит на социальной лестнице ступенью ниже, тех, кто принадлежит к тому же сословию, что и Карандышев, Лариса, Огудалова.

Ярким выражением этого общественного противостояния в драме является любовный конфликт: с одной стороны, это - Лариса, восторженная, романтическая натура; с другой - Паратов, личность, неспособная испытывать трагически-сильные чувства, присущие лишь духовно богатым натурам. Лариса стремится пережить всю бурю ощущений, не страшась последствий. Ее любовь уникальна. Раз возникнув, это чувство уже не исчезает; предназначенное для одного-единственного человека, это сердце не может быть отдано другому. Поэтому-то обвинения Паратова в неверности, в поверхностности чувств, в непостоянстве - эти обвинения непонятны героине; они скорее относятся к самому обвинителю.

Лариса верна своему чувству; для нее не существует унижения, если речь идет о любви: она готова у всех на глазах бежать вслед Паратову, цинично бросившему ее, и без промедления прощать при следующей встрече.

Представленный Островским любовный конфликт постепенно переходит на более глубокий нравственный уровень. Это уже не противостояние двух сословий, не любовь, ограниченная общественными рамками. На этом философско-духовном плане образ Ларисы противопоставлен не только миру паратовых и кнуровых, но и образу Карандышева и Огудаловой.

Лариса, открытая, презирающая лицемерие девушка, противостоит своей матери, стремящейся, пожалуй, как и Паратов, к материальным благам, способной врать, изворачиваться и пресмыкаться перед всеми, кто выше ее в социальном плане; согласной жертвовать не только собственной честью, но и честью дочери ради выгоды. Героиня драмы противопоставлена и Карандышеву, на первый взгляд тихому и любящему Ларису человеку, но на самом деле стремящемуся пробиться в общество богатых купцов и предпринимателей, использующему ее лишь в качестве мостика, который поможет ему, Карандышеву, перебраться через пропасть, разделяющую его и Паратова.

Карандышев стремится попасть в тот мир, где правят деньги, где девальвируются понятия чести и благородства, где главный девиз - это: “Всякому товару цена есть” - и где товаром может быть живой человек, где образованная, превосходящая в духовном развитии и Вожеватова, и Кнурова, и Паратова девушка становится предметом игры в орлянку. Этот мир глубоко погряз в грубости, лжи и лицемерии. Недаром Островский использует систему говорящих фамилий в драме: так, Паратов означает - быстрый, ловкий; Кнуров - “хряк” и т. д. И этому миру животных, а не людей противостоит Лариса, чье имя означает “чайка”. И эта чайка, хрупкая, нежная птица, в течение всей пьесы стремится вырваться из плена, и в финале она вырывается, она обретает свободу.

В драме “Бесприданница” Островский поднимает извечные вопросы моральной и нравственной культуры, вопросы, волнующие людей во все времена, во все времена существования и борьбы светлых, возвышенных, ярких личностей и темных, погрязших в обмане душ.


Драматургия “Грозы”
Драма А. Н. Островского “Гроза”, впервые поставленная в 1859 году на сцене Малого театра, произвела огромное впечатление на зрителей не только остротой конфликта и яркостью художественных образов, но и принципиально новым своеобразием театральной пьесы. Драма А. Н. Островского - реалистическое произведение, и в традиционно-реалистическом освещении автором событий, происходящих на сцене, можно выделить самобытные, присущие только Островскому особенности.

Прежде всего следует обратить внимание на особенности жанра. “Гроза” - это драма, а не трагедия. В основе ее лежит не трагедия отдельной личности, а конфликт Катерины и “темного царства”, и хотя Катерина погибает, по жанру это именно драма. При этом в ней есть и комедийные традиции - это касается сатирического изображения нравов патриархальной купеческой среды. Островский впервые в драматургии показал эту среду, за что и получил прозвище “Колумб Замоскворечья”, что подчеркивает его роль как первооткрывателя темы. Соответственно, важное значение приобретают речевые характеристики героев, отражающие их уровень образования и культуры, манеры поведения, отношение к жизни. Так, грубые ругательства Дикого, лицемерно-плачущие, слезливые речи Кабанихи, перемежающиеся с властными окриками, или высокопарно-торжественные монологи Кулигина наглядно показывают различия в поведении и мировоззрении героев. Также важны и фольклорные традиции образов, например плавная, напевная речь Катерины напоминает лирические народные песни.

Важную роль играют в драме символы, подчеркивающие душевное состояние героев либо отношение к ним автора. Так, один из символических образов - птица, с которой не один раз сравнивает себя Катерина. В прежней жизни, до замужества, она жила, “точно птичка на воле”, теперь остаются только горькие сожаления и мечты: “Отчего люди не летают так, как птицы?” Этим символическим образом подчеркивается стремление героини к свободе. Также один из наиболее значительных символов в драме, имеющих связь и с ее названием, - символ грозы, обозначающий разлад в душе Катерины, Божью кару за совершенный ею грех. Наконец, можно указать на то, что с образом Кулигина связан громоотвод как символ просвещения, знаний, которые тот пытается нести своим землякам, жителям Калинова.

Н. А. Добролюбов, рассматривая вопрос о новаторстве А. Н. Островского-драматурга, отмечает две характерные особенности. Во-первых, некую нравственную несообразность, отраженную в конфликте драмы. Традиционная борьба чувства и долга в душе героини разрешается в пользу чувства, и это вызывает сострадание читателя. Катерина - преступница, с точки зрения нравственных и религиозных устоев грешная жена, изменившая мужу, но читатели сочувствуют грешнице, нарушившей свой долг.

Во-вторых, что еще более важно, в драме, разумеется, не соблюдаются классические единства, но нарушение единства действия здесь привело к совершенно особенному новаторскому изображению героев. Множество героев драмы - Глаша, Феклуша, Кулигин - не связаны непосредственно с конфликтом драмы, не имеют к нему прямого отношения. Для чего же нужны эти второстепенные персонажи? Они создают фон, на котором развивается действие. Кулигин, стремящийся к просвещению и пылко излагающий высокие идеи служения науке, не понят жителями города и слывет среди них за городского сумасшедшего. Он единственный, кто оценивает красоту пейзажа, естественной стихии, противостоящей “темному царству”, но в ответ слышит лишь насмешки. Феклуша, странница, разносит по городу вести и слухи о “неправедных” землях, о грядущем пришествии Антихриста. Глаша, служанка, слушает этот вздор с благодарностью: “Еще хорошо, что добрые люди есть: нет-нет, да и услышишь, что на белом свету делается, а то бы так дураками и померли”. Фон, создаваемый с помощью второстепенных персонажей драмы, усиливает и подчеркивает гнетущую атмосферу “темного царства”, где нет места светлым чувствам и свободным мыслям, где все основано на пережитках “старого порядка” и мракобесии. С помощью такого новаторского подхода к изображению жизни в городе Ка-линове и конфликта героини с ее окружением А. Н. Островский создает самобытное театральное произведение, полное художественной силы и авторского своеобразия.

Заключение

А. Н. Островский в своем творчестве продолжал и развивал традиции реализма комедий Фонвизина и Грибоедова. Он писал: “История оставила название великих и гениальных только за теми писателями, которые умели писать для всего народа”. Они чувствовали изменения в обществе, отражали их в произведениях. Будучи истинно гениальным драматургом, Островский стремился изображать в своих произведениях реальную жизнь со всеми ее пороками и недостатками. Драма “Бесприданница” была написана в конце 70-х годов XIX в., в период перехода России на более прогрессивный, новый этап развития, сопряженный с образованием нового класса - класса предпринимателей и, как следствие, ознаменовавшийся возникновением социальных конфликтов, обусловленных разделением общества и неприятием нового класса приверженцами старого строя.

Огромное воздействие Островского на русскую драматургию второй половины прошлого века несомненно. Чаев и Навроцкий с их историческими пьесами, Невежин и Соловьев с их бытовой драматургией, Шпажинский и Вл. И. Немирович-Данченко с их психологической драмой, Д. Аверкиев с его “Слобода-Неволей” - все они явились спутниками О., поклонниками его творческого таланта, продолжателями его литературного дела, внедрявшими его каноны в драматургический оборот. Театр Островского безраздельно царствует на русской сцене вплоть до той поры, пока в самом конце века не приходит Чехов с его импрессионистической драмой, отражавшей идеологию мелкой буржуазии конца века, и не открывает борьбы с творческими установками автора “Грозы”. Но и позднее влияние Островского остается мощным, и например такая драма, как “Дети Ванюшина” Найденова, это прекрасно доказывает.

Социальные функции творчества Островского были исключительно сильны, и это обусловливалось как многообразием драматургии, так и сложностью эпохи, в которую Островский действовал. Мы уже упоминали выше о том, какой резонанс получили эти пьесы в сознании купечества, к которому в первую очередь обращался Островский (правда, этому предшествовал период “непонимания” намерений Островского частью этого купечества, обвинения его в “клевете” на это сословие, жалоб по начальству и т. п.). В воспоминаниях П. Садовского рассказывается о том, как плакали московские купцы на первом представлении “Бедности не порок”, видя на сцене мелодраматически-трогательный образ Любима Торцова. “Я сам из того сословия, изображению которого Островский посвятил всю свою лучшую жизнь. Пусть говорят, что он обличил купечество, мы гордимся этим обличением” (из письма в редакцию журн. “Эпоха” “Одного из почитателей Островского”). Эти реакции его читателей и зрителей находились в полном соответствии с творческими установками Островского, ценившего в искусстве прежде всего нравственно-воспитательные цели. В записке, посвященной доказательству необходимости учреждения русского национального театра, Островский ставил перед бытовым репертуаром задачу показать, “что есть хорошего, доброго в русском человеке, что он должен в себе беречь и воспитывать, и что есть в нем дикого и грубого, с чем он должен бороться”. Эта нравственно-воспитательная установка Островского снискала ему широкую популярность в тех прослойках торговой буржуазии, которые в ту пору перестраивались и приспособлялись к новой культуре.



Борьба за народную драматургию, за идейно-эстетическое воспитание массового зрителя, за организацию общедоступного театра стала основой всей его последующей литературно-общественной активности. Основанный в конце XIX века Московский художественный театр во многом принципы народной драматургии А.Н.Островского проносил многие десятилетия. Неудивительно, что первоначально театр назывался “общедоступным”, о чём и мечтал Александр Николаевич.

Литература
А.И.Ревякин. “Драматургия А.Н.Островского”. М., Знание, 1973
Медведев В.П. Пьесы А.Н.Островского в школьном изучении. - М.: Просвещение, 1971.-
Владимиров С. Действие в драме - М.: Просвещение, 1972.
Карягин А.А. драма, как эстетическая проблема. - М.: Просвещение, 1974


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница