2014. Перевод как текст




Скачать 238.7 Kb.
Дата16.06.2016
Размер238.7 Kb.
Негосударственное образовательное учреждение

Санкт-Петербургская гимназия «Альма Матер»

Исследовательская интегрированная работа по литературе

К проблеме интерпретации романа в стихах А.С.Пушкина «Евгений Онегин»: о переводах на иностранные языки

Выполнили: ученицы 9-а класса Яницкая Майя и Чураева Анастасия

Руководитель: Резцова Т.Б.

Консультанты по немецкому и французскому языку: Павличек Т.В и Чукарова М.А.

Санкт-Петербург

2014

Содержание:

1. Введение. Перевод как текст………………………………………………...3

2. Основная часть:

2.1. О проблемах перевода произведений А.С.Пушкина………………….5

2.2. Пушкин по-немецки. О переводе Д.Кайля………………………………8

2.3. Пушкин по-французски. О переводе А.Марковича…………………..15

3. Заключение…………………………………………………………………...22

4. Список использованной литературы……………………………………..23


  1. Введение. Перевод как текст и его особенности

Филология родилась из необходимости

интерпретации текстов; а переводчики - те же

интерпретаторы, и значит, самые первые филологи.

Умберто Эко

Перевод есть средство межъязыковых и межкультурных коммуникаций. Перевод – это не простое копирование, не ремесло, не часть филологии, но вид творчества. При этом поэтический перевод осуществляет передачу поэтической информации исключительно с помощью завершенного текста, каждая из частей которого несет определенную идею только в составе этого целостного текста. Можно ли научиться поэтическому переводу, или искусство перевода непередаваемо, как и творчество в целом? Проблема искусства стихотворного перевода сложна, она охватывает целую систему вопросов.

Альфред Курелла в своей статье о теории и практике перевода ставит риторический вопрос: «Существует ли теория перевода и может ли она существовать?» Теория перевода, в том числе и художественного, - наука, находящаяся в стадии становления. До сих пор многие проблемы, связанные с ней, не решены и вызывают острые дискуссии. Возникшая первоначально как отрасль литературоведения к середине XX века теория перевода переориентировалась на лингвистику.

Переводчику на каждом шагу приходится выбирать из огромной паутины смыслов и значений единственно верное, то есть, по сути, становиться интерпретатором. Задача переводчика художественного текста, таким образом, состоит в том, чтобы проникнуть в суть «ключевых слов» культуры оригинала и суметь донести их смысл до своих читателей, сохранив, с одной стороны, национальный колорит оригинала, а с другой стороны, сделав восприятие перевода доступным для людей совершенно иной ментальности. Кроме того, каждый отдельный автор и каждое отдельное произведение имеют свою картину мира. Игнорирование этих самых «ключевых слов» ведет к разрушению единства поэтического мира автора и искажает восприятие произведения иностранным читателем. Как и писатель, переводчик несет ответственность за каждое слово, за каждую фразу, за каждую книгу, на которой стоит его имя.



2.1. О проблемах перевода произведений А.С.Пушкина

Роман «Евгений Онегин» А.С. Пушкина – безусловный национальный шедевр безусловного национального гения. Это не только «энциклопедия русской жизни» (В.Г. Белинский), но и образец словесного выражения в русском языке. Может ли поэтический шедевр выйти за рамки своего языка, народа и времени? Кто или что может помочь этому? Возможно ли приближение одной культуры к другой?

Конечно, первый этап в постижении текста – это изучение, часто на разных языках. При этом читатель, знающий лишь один язык и читающий произведение в переводе, сможет уловить лишь основную идею повествования, но не увидит особенностей языка и средств выразительности, с помощью которых автор оригинала передает идею.

На пути эмоционального постижения текста помогают интерпретаторы не исследователи, но представители разных видов искусства (музыки, живописи, кино, театра). Проблема в том, что уже в общих основах стихосложения проявляются различия, связанные с особенностями языка. И получается, что самое древнее и чувственное из величайших искусств становится немым на чужбине.

Переводчик – это и ученый (scientist), и художник (artist). И в случаях перевода Пушкина переводчик должен совершить почти невозможное, соединить науку с искусством.

Величайшие достижения человеческого гения, бескрайние просторы человеческой мысли, потаенные уголки человеческого чувства отражает в себе поэзия, но лишь одно неверное слово нарушает стройный поток чувств, передаваемых автором. В этом состоит трагизм поэтического творчества: вся глубина смысла произведения доступна лишь на языке оригинала. Но потому и существуют переводчики: они осуществляют духовное общение между автором и читателем, воспитанным в лоне другого языка и другой культуры.

Возможны различные интерпретации произведений А.С. Пушкина для иноязычных читателей, но главная – это, конечно, перевод. Особенно важным и сложным является перевод пушкинской поэзии.

Поэтическая организация художественной речи накладывает свой отпечаток на закономерности стихотворного перевода.

Каждый талантливый переводчик обязан быть талантливым поэтом. Он должен обладать уникальной способностью выбирать наиболее характерные черты для каждого автора, абстрагируясь от своей личности, позволяя себе жертвовать остальным, но при этом он должен позволять себе наименьшее количество отступлений. Он должен воспитывать в себе чувство стиля, иначе его перевод окажется несостоятельным.

Цель поэта-переводчика состоит в том, чтобы созданная им копия оказывала на читателя действие, соизмеримое с действием, оказываемым оригиналом, чтобы копия была эстетически равноценна оригиналу. Задача эта, в конечном счете, неразрешимая, допускающая лишь приближенные значения, от степени приближенности и зависит качество перевода. Иными словами, поэтический перевод обязан стать живым близнецом оригинала.

Все переводчики единогласны во мнении, что существует два основных типа переводов. Первый тип – когда переводчик перестраивает содержание стихотворения согласно вкусам и привычкам той среды, в которой переводчик работает. Второй тип – воссоздающий со всей возможной полнотой и точностью содержание и форму подлинника.

Но и в том, и в другом случае теория перевода подразумевает соблюдение некоторых канонов в работе переводчика:



  1. Число строк. Нельзя сократить или удлинить стихотворение, не нарушив при этом его тон, даже при сохранении количества образов..

  2. Точное сохранение строфы является обязанностью переводчика. В вопросах строфики связан всецело. Она должна воссоздать строфическую архитектуру подлинника. Несоблюдение строфики оригинала ведет к нарушению общего стиля произведения.

  3. В области стиля переводчик должен усвоить поэтику автора. Переводчик должен соблюдать стилистическое строение речи.

  4. Метр и размер. При анализе поэтического перевода становится понятно, что достигнуть не только прямых языковых, но и прямых метрических соответствий невозможно, хотя знаком отличия организованной классической поэзии является именно метр.

  5. Рифма. Перевод должен сохранять характер рифм оригинала.

  6. Характер переноса. В этом случае переводчик также должен считаться со взглядами автора.

  7. В стихах часто встречаются приемы особого воздействия на читателя. Их необходимо сохранять, жертвуя при этом наименее важным. Переводчик должен воссоздавать атмосферу, окружающую переводимое произведение.

  8. Переводчик должен учитывать особенности лексики и подыскивать на своем языке подходящие лексические эквиваленты.

  9. Со всей полнотой и точностью должно быть передано смысловое содержание оригинала. Первым и основным препятствием на пути достижения этого эффекта является несоизмеримость языков. Иногда решить эту проблему возможно с помощью замен и подстановок, а иногда авторам приходится создавать новые слова.

  10. Содержание стихов может быть четко передано с помощью прозы, но такой перевод будет сухим и безжизненным, мы не услышим его голоса, это происходит оттого, что теряется эмоциональность стиха, передаваемая непосредственно его формой. Чтобы быть живым, перевод должен воспроизводить форму оригинала. Но, к сожалению, какая форма ни была бы выбрана, в нее почти никогда не удается заложить содержание так, как оно дано в оригинале.

Русская поэзия отличается регулярной рифмой и размером, и это особенности являются для читателя ожидаемыми. А вот английская , например, поэзия примерно после первой мировой войны отказалась от правильного размера и рифмы. Этот демонстративный скачок от старого мира к новому происходил резко: старые эстетические концепции воспринимались многими литературоведами как фальшь. Устаревшими считаются до сих пор устойчивые метафоры и «поэтические слова». Но при всем при этом важно отметить, что в последнее время в европейской поэзии заметно возрос интерес к рифме и другим формальным элементам.



2.2. Пушкин по-немецки. О переводе Д.Кайля

Чтобы разобраться в относительной неизвестности Пушкина за пределами России, мы провели исследование на основе романа в стихах «Евгений Онегин», одного из его величайших произведений, написанных на русском языке.

Перевести порядка 289 строф, в каждой из которых 14 строк, сохранив при этом ритм, рифмовку, передать русский колорит- такой вызов примет не каждый даже очень талантливый переводчик.

Но попробовать стоит…

Прежде чем искать иностранные переводы «Евгения Онегина», мы решили попробовать перевести одну строфу на немецкий и французский языки, чтобы испытать на себе тяжесть интерпретации.

Оригинал:

Служив отлично благородно,
Долгами жил его отец,
Давал три бала ежегодно
И промотался наконец.
Судьба Евгения хранила:
Сперва
Madame за ним ходила,
Потом
Monsieur ее сменил.
Ребенок был резов, но мил.
Monsieur l’Abbé, француз убогой,
Чтоб не измучилось дитя,
Учил его всему шутя,
Не докучал моралью строгой,
Слегка за шалости бранил
И в Летний сад гулять водил.


Наш перевод на немецкий язык третьей строфы первой главы «Евгения Онегина»:

Sein Vater war im Dienste Zaren
Mit Schulden lebte immer mehr
Die Bälle gab er dreimal Jahre
Und endlich wurde Konkrut er.
Das Schicksal war zu ihm geneigt
Madame pflegte erste Zeit
Dann hat Monsieure sie ersetzt
Das Kind war flink aber sehr nett
Mit Spaß hat ihm alles gelehrt
Monsieur l'Abbe -Franzose fremde
Damit das Kind nicht müde werde.
Und legt Morale keine Wert.
Er hat für Streiche leicht geschimpft
Mit Eugen Zeit im Park verbringt.


Перевод Дитриха Кайля:

Sein Vater diente adlig-ehrlich,
Verlebte das, was er versetzt,
Gab dreimal einen Ball alljährlich
Und brachte alles durch zuletzt.
Jewgeni war das Los gewogen:
Zuerst hat ihn madame erzogen;
Dann übernahm monsieur das Kind,
Das lebhaft war, doch gutgesinnt.
Monsieur l'abbe, ein arm Französchen,
Nahm Rücksicht auf des Kindes Herz,
Betrieb den Unterricht als Scherz,
Gab die Moral in leichten Döschen,
Schalt es für Streiche nicht zu arg
Und führt' es aus im Sommerpark.

Первая проблема, с которой мы столкнулись, была скудность словарного запаса, вследствие чего было сложно подобрать рифму. Несмотря на то, что мы изучаем иностранные языки уже несколько лет, этого оказалось явно недостаточно для полноценного перевода.

Безусловно, у профессиональных переводчиков такой проблемы возникнуть не может, ведь они переводят на родной язык, которым они в совершенстве (или по крайней мере свободно) владеют. Но завидовать им не приходится. Ведь иностранных переводчиков подстерегает другая проблема - непонимание исходного текста. «Евгения Онегина» мы читали более 4 раз, каждый раз открывая что-то новое… Мы подробно изучаем каждую главу на уроках литературы, но иногда даже нам - русским людям - тяжело понять смысл некоторых строк. Что уж говорить об иностранцах, пытающихся не только понять, но и сделать возможным для своих соотечественников ознакомиться с романом и осмыслить его.

Однако главная проблема заключается в том, что нужно сохранить авторский ритм, который создает определенное настроение всему произведению. «Евгений Онегин» написан динамичным четырехстопным ямбом, как нельзя лучше подходящим для лироэпоса. А в немецком, как и во многих других языках мира, в большинстве слов ударение падает на первом слоге.

Но это не помешало Рольфу - Дитриху Кайлю, немецкому филологу, создать чудесный, на наш взгляд, перевод, точный по ритму, содержанию, замыслу. Настолько точный, что, если пронумеровать строки, как это делают, например, с Библией, с античными поэтами или в академических изданиях классиков, любой стих перевода будет соответствовать стиху оригинала. За двадцать лет, потраченных на перевод «Евгения Онегина», Кайлю удалось даже передать игру слов, что, казалось бы, невозможно из-за большого различия между немецким и русским.

Однако этому талантливому переводчику даже удалось перевести игру слов в эпиграфе ко второй главе «O rus!»/Hor/ “О Русь!” и объяснить немецкому читателю, какими патриархальными ассоциациями заряжено слово “Русь”. В своих комментариях Кайль предстает не только основательным знатоком русского языка, но и пушкинистом, пристально вчитывающимся в текст и делающим на его основании выводы, которые выходят за рамки только переводческой задачи.

Так, комментарии Кайля начинаются не переводческой сноской, а историко-литературным рассуждением по поводу эпиграфа ко всему “Онегину”. (В переводе с французского он звучит так: “Проникнутый тщеславием, он обладал сверх того еще той особенной гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием в своих как добрых, так и дурных поступках, — следствие чувства превосходства, быть может мнимого. (Из частного письма)”). Кайль комментирует: “По черновикам можно заключить, что Пушкин сам придумал этот эпиграф. Важнее то, что он сохранял его от первого отдельного издания (1825) до последнего. Это подвергает сомнению все толкования, которые пытаются найти существенную перемену в характере Онегина (или стилизовать его под потенциального декабриста)”.

Из пушкинского примечания (к стиху “Ее сестра звалась Татьяна”: “Сладкозвучнейшие греческие имена, каковы, например, Агафон, Филат, Федора, Фекла и проч., употребляются у нас только между простолюдинами”) Кайль делает как переводчик практический вывод. В комментарии к соответствующей строке он дополняет пушкинское замечание своим наблюдением: “Эти имена святых производят такое же впечатление, как в немецком, например, Корбиниан, Теофил, Кресцентия, Эвлалия”, а когда имя Агафон появляется в “Онегине” ниже, в последней строке IX строфы пятой главы: “Смотрит он / И отвечает: Агафон”, Кайль руководствуется этим своим наблюдением и переводит с полной уверенностью, что в данном случае его отступление от “буквы” оправданно:

«Er siecht sie an
Und antwortet: “Korbinian”».

Кайль отмечает в своем комментарии, что в онегинскую пору английские романы читались в России во французских переводах, и вставляет имена Ловлас, Ричардсон, Грандисон в свой стих таким образом, чтобы они читались, как у Пушкина, с ударением на последнем слоге, что для немецкого слуха непривычно и сразу простейшим образом переносит нынешнего немецкого читателя в другую страну и в другую эпоху.

Однако Кайль не был первооткрывателем Пушкина в Германии. Еще в начале 19 века русский поэт был хорошо известен в некоторых немецких городах, а в особенности в Веймар.

В этом городе жила дочь Павла Первого Мария Павловна Романова- великая герцогиня Веймарская и Саксонская. Ее стараниями здесь процветал русский двор. Мария Павловна была в очень тесных деловых отношениях с Гёте. Она финансово поддерживала многочисленные проекты и исследования немецкого поэта. Благодаря её стараниям русская культура получила мощную поддержку со стороны Гёте - человека, чье мнение было тогда главенствующим в Европе.

В ходе их дружеского общения немецкий поэт увлекся русской историей, музыкой, живописью. В Веймар на аудиенцию к Гёте и, разумеется, лишь по большой протекции Марии Павловны, стали попадать и русские путешественники - поэты, писатели, философы. Гете начал интересоваться русской культурой, несколько раз встречался с Жуковским.

Не известно от кого именно немецкий поэт узнал про Александра Сергеевича Пушкина, но русский поэт очень заинтересовал его. Когда 1826 году Жуковский в последний раз посетил Гёте и перевел для него с листа 'Сцену из Фауста', великий немецкий поэт был приятно удивлен и передал Пушкину гусиное перо в знак своего одобрения.

Именно благодаря Гете Александр Сергеевич получил известность в Германии. Зная, что Пушкин - гордость России, немцы не горели большим желанием поскорее ознакомиться с его творчеством. Но как только Гете одобрил творчество русского поэта, они заинтересовались не только Пушкиным, но и русской культурой в целом.

Посыл духовного лидера, каким, безусловно, являлся Гёте, был воспринят современниками - и Россия конца первой трети 19 века становится популярной в Европе.

Так развился интерес к России, позволивший Западу позже заметить и оценить и Толстого, и Чехова, и Достоевского. Без этого гётевского интереса, Россия, несмотря на её победы в наполеоновских войнах, возможно, так бы и воспринималась Европой как мощная, но дикая сила, азиатчина. Россию европейцы пытаются понять через ее литературу - ведь в 1821 году в Германии появляются первые переводы Пушкина. Русский поэт «интегрируется» в европейский культурный ландшафт, и вот уже вскоре после смерти Гёте в 1832 году немецкая критика характеризует актуальную литературную ситуацию таким образом: «Сегодня в Европе никого нет крупнее, чем Пушкин и Адам Мицкевич».

Совершенно логично воспринимается в Веймаре памятник Пушкину: здесь началась не только лично его история в Европе, но и признание всей русской литературы, основоположником которой Пушкин является.

Делая перевод третьей строфы первой главы «Евгения Онегина», мы столкнулись еще с одной проблемой - это пушкинская ирония. Да и не только пушкинская, а русская в целом.

«Monsieur l'Abbe, француз убогой»

Это строчка звучит абсолютно натурально и естественно. Русский человек сразу понимает, о чем идет речь.

Но объяснить эту фразу или перевести ее на другой язык - сложная задача. Носители языка чувствуют малейшие оттенки на подсознательном, интуитивном уровне. Свои ощущения бывает трудно объяснить, что уж говорить об ощущении языка…

Чтобы перевести эту строчку, мы обратились к толковому словарю Ушакова. Слово «убогий» имеет несколько значений: 1) крайне бедный, нищий; 2) жалкий на вид; 3) крайне посредственный.

Пушкин мог иметь в виду любое из этих значений. Для русского человека не важно, в каком именно значении употреблено это слово, он чувствует в нем прежде всего оттенок иронии и охватывает смысл в целом, но для иностранного читателя нужно очень четко, ясно объяснить каждое слово, каждую фразу, попытаться сохранить все смыслы.

Мы побоялись перевести слово «убогий» на немецкий буквально, потому что была опасность потерять иронию - очень важную для этой строфы. Поэтому пришлось перевести как «иностранный», то есть «fremde».

Дитрих Кайль решил эту проблему по-другому, Он перевел буквально: «Monsieur l'Abbe, ein arm Franzoschen». «Arm» в переводе на русский означает «увечный». Видимо, именно из-за отсутствия чувства языка, присущего его носителям, допускаются такие ошибки.

Синтаксис - еще одна проблема, возникающая при переводе.

В отличие от русского с его свободным построением фразы, в немецком языке существуют четкие правила: сказуемое должно находиться на втором месте, а если в предложении есть модальный глагол, то он встает на место сказуемого, инфинитив же ставится в самый конец. При такой структуре почти невозможна инверсия, следовательно, расставить смысловые акценты очень трудно. Ведь в русском языке авторы используют инверсию, чтобы заострить внимание читателей на чем-либо, это средство выразительности помогает лучше передать чувства, смыслы в целом. В немецком же языке изменение структуры предложения очень нежелательно, это дает скорее негативный результат. Нам было очень тяжело следовать строгим правилам построения немецкого предложения, особенно когда получалась отличная рифма - если бы глагол встал в конце предложения. Что касается Дитриха Кайля, то он почти не изменил структуру предложения, сохранив при этом пушкинские акценты.

Все новые и новые препятствия возникают перед переводчиками, когда они задумываются над средствами художественной выразительности, которых так много в «Евгении Онегине».

Переводить эпитеты не так уж трудно: с этим справился и Кайль, и мы. Но как перевести на немецкий олицетворение «судьба хранила»? Помимо того, что это троп, это еще и устоявшееся выражение, употребляемое русскими довольно часто. Как перевести его органично звучащим и для немецкого слуха? Самый простой и правильный путь - заменить синонимичным предложением, передать смысл другими словами. Именно это и делает Кайль:

«Jewgeni war das Los gewogen».

Но самое трудное - это понять и адекватно интерпретировать позицию автора по отношению к героям и событиям в произведении. Без понимания авторской позиции не понять его смыслы.

Как эгоизм Евгения Онегина воспринимается Кайлем и немецким обществом в целом? Германия - часть европейского сообщества, где ценится прежде всего индивидуализм, что отражается и в языке. Так, самое употребляемое слово в немецком языке - артикль среднего рода «das», тогда как в России - сочинительный союз «и». Это говорит о том, что русские люди привыкли жить общиной, помогать друг другу. Для глубинного русского сознания эгоизм - это что-то неприемлемое, из ряда вон выходящее. В своем произведении Пушкин дает понять, что судьба эгоистов заканчивается очень печально.… И каждый русский человек в глубине души осознает это. Может ли переводчик транслировать эту идею речевыми средствами – вот вопрос.

И понимают ли немецкие читатели эту самую главную идею романа?



2.3. Пушкин по-французски. О переводе А.Марковича

Произведения Пушкина начали переводить на французский язык рано - почти сразу после появления «Руслана и Людмилы» (1820). Так, в 1823 году был переведен эпизод из Песни первой «Руслана и Людмилы».

В 1826 году появился по-французски «Бахчисарайский фонтан», переведенный Жаном-Мари Шопеном под заглавием «Фонтан слез». Перевод Шопена близок оригиналу, хотя переводчик и заменяет Дунай Доном, а восьмисложный стих – десятисложным, но воссоздан лирический смысл поэмы и сохранена основа пушкинской мелодичности.

Другая романтическая поэма Пушкина - «Кавказский пленник» - увидела свет по-французски вскоре после «Бахчисарайского фонтана», в 1828 году: то был перевод Александра де Рогье, переводчика, сына эмигранта Шарля-Паскаля де Рогье, женившегося на Пелагее Осиповой (из близкой Пушкину семьи). Однако его прозаический перевод неточен: он изобилует привычными перифразами поэтического языка и банальными эпитетами.

Прозаическим переложениям лироэпоса, популярными в европейской культуре 19 века, противостоял Александр Дюма, который, в 1858-1859 годах путешествуя по России, заинтересовался Пушкиным и перевел несколько стихотворений по подстрочникам, предложенным ему романистом Д.В.Григоровичем. Дюма не знал русского, и поэтому перевод пушкинских стихов вырастает более чем вдвое. Мало что остается от Пушкина в этих переводах Дюма - разве что самое зерно смыслового содержания. Перед читателем в этих переводах совершенно другой поэт, не тот молодой Пушкин, который так стремительно и энергично ворвался в литературу. Эти характеристики никак не применимы к стихам, которые переведены Александром Дюма.

По различным библиографическим данным, на сегодняшний день существует 16 французских переводов «Евгения Онегина»: H. Dupont (1847), I.Tourguénefet L. Viardot (1863), P. Béesau (1868), W. Mikhailow (1884), G. Pérot (1902), A. De Villamarie (1904), S. Baguette (1946), M. Bayat (1956), A. Meynieux (1962), M. Semenoff и J. Bour (1979), M. Colin (1980), N. Minor (1990), R. Legras (1994), J.-L. Backès (1995), A. Markowicz (2005), C. Weinstein (2010).

Над романом в стихах «Евгений Онегин» Александр Сергеевич Пушкин работал с 1823 по 1831 год. Первый его французский перевод, представлявший собой переложение в прозе, осуществил в 1849 году, состоявший на российской службе француз Дюпон. Позднее «Евгений Онегин» неоднократно переводился на французский язык, в том числе Иваном Сергеевичем Тургеневым и Луи Арагоном. Известно, что свой вариант перевода создал в молодости и бывший президент Франции Жак Ширак, однако его текст никогда не публиковался. Одна из последних версий «Евгения Онегина» на французском за авторством переводчика А. Марковича увидела свет в 2005 году и считается критиками одной из лучших.

Андре Маркович, известный переводчик русской литературы, в одном из интервью так отозвался о проделанной работе: «Перевод Пушкина – это дело всей жизни. В русской литературе «Евгений Онегин» - это ведь не книга, это воздух, которым люди дышат. Перевод «Онегина» - самое важное, что я сделал в жизни, я вложил в него всего себя. Проблема же не в самом переводе, а в том, что русские верят Пушкину безоговорочно, а французы – не верят. Моя работа заключалась в том, чтобы заставить их поверить Пушкину! И я думаю, что французы его поняли, ведь язык Пушкина – это не просто русский, это язык памяти, причем опять же не русской, а сборной памяти всей эпохи».

Каждый переводчик стремился достигнуть наиболее точного, близкого к оригиналу перевода, воссоздать лирический смысл и мелодичность романа «Евгений Онегин». Но не только передача основной идеи и особое звучание являлись препятствиями при переводе на французский язык, были также и другие трудноразрешимые проблемы:


  1. С точки зрения формы: адекватная передача самой «онегинской строфы»;


  2. с точки зрения синтаксиса: удлинение (увеличение объема текста перевода по сравнению с оригиналом, часто не несущее смысловой нагрузки), исключение каких-то элементов текста, изменение синтаксической структуры по отношению к оригиналу, а также замена одной части речи на другую - без изменения смысла всего сообщения;


  3. с точки зрения передачи смысла: разъяснение (стремление объяснить в переводе нечто неясное в оригинале), какие-либо смысловые расхождения, обеднение слов (замена значимых слов на стилистически нейтральные), усиление или ослабление экспрессии слов;


    1. с точки зрения стилистики: «облагораживание» текста (стремление сделать перевод изящнее, часто изящнее оригинала), введение или, наоборот, выведение стилистических фигур, соблюдение /несоблюдение параллелизмов и пр.;

Сравнительный анализ пяти переводов текста романа в стихах А.С.Пушкина «Евгений Онегин» на французский язык: W. Mikhailow (1884), G. Pérot (1902), N. Minor (1990), J.-L. Backès (1995), A. Markowicz (2005) - позволил выявить характерные особенности каждого переводчика.

В. Михайлов сохраняет в переводе рифму, однако полностью нарушает схему рифмовки оригинала, не передает ритм двусложного стихотворного размера пушкинского текста. Для данного перевода характерно изменение синтаксической структуры по отношению к оригиналу. Синтаксис перевода усложнен рядами однородных членов, однородными придаточными предложениями, перечислениями, обращениями и т.д. В перевод введены стилистические фигуры, систематически происходит усиление экспрессивности лексических единиц и интенсивности действия.

Для перевода Г. Перо характерны изменения синтаксической структуры (например, увеличение числа сказуемых путем перефразирования и т.п.). В переводе присутствуют значительные смысловые расхождения с оригиналом, связанные с заменой авторского текста на «собственный». В переводе сохранена рифма оригинала, сделаны попытки имитации размера русского стиха, но они не регулярные.

Н. Минор в переводе также пытается передать рифму и размер оригинала и делает это также нерегулярно. Среди наиболее существенных особенностей данного перевода следует упомянуть качественное обеднение лексики оригинала (стилистически окрашенная лексика оригинала в переводе часто передается нейтральной лексикой).

Ж.-Л. Бакес в своем переводе отказывается от рифмы. Наиболее характерными приемами для данного перевода являются изменения в области синтаксиса, ослабление экспрессивности лексических единиц, некоторое обеднение лексики оригинала.

В переводе А. Марковича точно передана поэтическая форма оригинала (сохранена схема рифмовки оригинала, передан двусложный размер). Происходит регулярное усиление интенсивности действия, степени признака, используется более экспрессивная лексика. Переводчик использует несколько более выразительные синтаксические средства (введение обособленных элементов, однородных членов и т.д.) и регулярно вводит стилистические фигуры (метафоры, гиперболы, перифразы, оксюмороны).

Наша задача – перевод отрывка (строфы) из романа «Евгений Онегин» с русского на французский, при этом стараясь соблюдать строфу, рифмовку и соответствующую лексику, а затем сравнение собственного перевода с одним из вышеперечисленных переводов; сверхзадачей при этом является соблюдение ритма и стихотворного размера, а также особенного настроения строфы.

Коллективный выбор пал на 3 строфу 1 главы, а для сравнения взят перевод Андре Марковича как наиболее удачный.

Оригинал:

Служив отлично-благородно,


Долгами жил его отец,
Давал три бала ежегодно
И промотался наконец.
Судьба Евгения хранила:
Сперва Madame за ним ходила,
Потом Monsieur ее сменил.
Ребенок был резов, но мил.
Monsieur lAbbé, француз убогой,
Чтоб не измучилось дитя,
Учил его всему шутя,
Не докучал моралью строгой,
Слегка за шалости бранил
И в Летний сад гулять водил.

Собственный перевод:

Servant avec dévouement,

Son père était un débiteur,

Comme il donnait trois bals par an,

Enfin il est devenu gueux.

Le sort a defendu Evguéni,

D'abord Madame veillait de lui,

Aprés Monsieur l'a remplacé;

L’enfant était mignon et gai.
Monsieur l'Abbé de France venant
N'épuisait pas le petit enfant
Le grondait pas sévèrement,
Le faisait apprendre en plaisantant,
Le punissait sans insister
Et promenait au jardin d'Été.
Перевод Андре Марковича:

Commis intègre de l’empire,


Son père allait en s’endettant
Et se ruinait comme on respire
Tout en donnant trios bals par an.
Sur Evguéni veillaient les anges,
Madame avait soin de ses langes;
Monsieur survint quand il grandit.
L’enfant était vif, mais gentil.
Monsieur l’abbé, pour qui l’étude
Devait distraire le bambin,
Parlait de tout d’un ton badin,
Fuyait toute morale rude
Et le tançait sans insister
En flânant au Jardin d’Eté.

Одна из сложностей перевода - найти лексически близкие по значению словосочетания к различным устойчивым выражениям и оборотам.

Например: “долгами жил” и “промотался наконец”. Мы заменили их словами “Servir avec dévouement” (служить преданно) и “devenir gueux” (стать нищим).

Андре Маркович выходит из этой ситуации иначе: “долгами жил” он заменил устойчивым выражением “aller en s’endettant” (влезать в долги), а “промотался наконец” – “se ruiner comme on respire”, в примерном переводе означающее “разрушить все, как на одном дыхании”.

Найти синонимичное словосочетание к фразе “судьба хранила” было тоже непросто. В нашем переводе ничего не было изменено, “хранила” поменялось на “defendre” (охраняла), а Маркович перефразировал это выражение, введя метафору – “veiller les anges” (примерно означающее “быть под присмотром ангелов”).

Далее нам пришлось столкнуться с серьезной проблемой. «Monsieur lAbbé, француз убогой…» - так звучит продолжение строфы; где “убогой француз” употребляется иронично по отношению к учителю Онегина. Как перевести эту иронию на иностранный язык? Андре Маркович достойно вышел из этой ситуации, полностью убрав словосочетание “убогой француз” и перефразировав часть предложения:

“Monsieur l’abbé, pour qui l’étude

Devait distraire le bambin

Parlait de tout d’un ton badin…”

(Monsieur l’abbé, который его учил, отвлекал малыша, говоря обо всем шутливо…)

В нашем варианте мы также убрали из текста это словосочетание, и заменили его другим “de France venant” (родом из Франции), однако поменяли местами слова в предложении:

“…N'épuisait pas le petit enfant

Le grondait pas sévèrement

Le faisait apprendre en plaisantant…”

(…Чтобы не утомлять малыша, он не ругал его строго и учил всему шутя…)

Что касается рифмовки, то с этим дело обстоит очень сложно. «Онегинская строфа», состоящая из 14 строк, предполагает, что первые четыре строчки должны рифмоваться по схеме «а-б-а-б», во вторые – «а-а-б-б», в третьи «а-б-б-а», а последние две строчки между собой («а-а»). Но из-за особенностей построения предложений во французском языке трудно добиться при переводе настоящей «онегинской строфы».

Но в нашем переводе это получилось, при этом даже не пришлось менять местами строчки.

А. Маркович в своем переводе также полностью сохранил схему рифмовки оригинала и на протяжении всего романа придерживается ее.

Самой главной проблемой, как было сказано выше, является сохранение стихотворного размера и ритма. Несмотря на то, что А. Маркович точно передает поэтическую форму оригинала, сохраняет схему рифмовки и передает двусложный размер, ему не везде удается поддерживать ритм. Например, в четвертой по счету строке ритм нарушается – появляется лишний слог:

“…Et se ruinait comme on respire

Tout en donnant trois bals par an.”

В нашем переводе также есть нарушения ритма; к примеру, третья и четвертая строчки от конца, где появляется лишний слог:

“Le grondait pas sévèrement

Le faisait apprendre en plaisantant…”

Но в целом задача сохранения размера и ритма «Евгения Онегина» на французском языке вполне решаема.

3. Заключение

Итак, выполнив собственные переводы третьей строфы первой главы романа в стихах «Евгений Онегин» на немецкий и французский языки и сравнив их с признанными переводами последнего времени, мы установили основные проблемы, с которыми сталкиваются интерпретаторы Пушкина:



  • Языковой барьер. Сложности в передаче языковых оттенков.

  • Сложность сохранения стихотворного размера и ритма из-за разной длины слов в иностранных языках.

  • Трудность придания мелодичности, особого – пушкинского - звучания тексту.

  • Затруднения не только в передаче, но и в понимании (но не в ощущении!) позиции автора, его отношении к героям.

  • Сложность, а подчас и невозможность сохранения стилистических фигур

В продолжении нашей работы мы предполагаем:

1) расширить круг переводов: изучить переводы на английский язык, в том числе созданный двуязычным писателем В.В.Набоковым, создать собственный перевод третьей строфы на английский язык;

2) сопоставить переводы на английский, французский и немецкий языки;

3) исследовать восприятие романа Пушкина «Евгений Онегин» иностранными читателями (через анкетирование, интернет-опросы), учитывая замечательное высказывание французского переводчика Андре Марковича о языке А.С.Пушкина как о «языке памяти.., сборной памяти всей эпохи».



4. Список использованной литературы

      1. Пушкин А.С. Малое собрание сочинений. СПб, Азбука, 2011

      2. Ушаков Д.Н. Большой толковый словарь современного русского языка. М, Альта-Принт Дом, 2008

      3. Курелла А. Теория и практика перевода // Поэтика перевода. Сост. С.Ф. Гончаренко. – М.: Радуга, 1988

      4. Pouchkine A. Eugène Onéguine: roman en vers / Traduit du russe par André Markowicz. Arles, 2005

      5. Alexander Pushkin «Jewgeni Onegin: Roman in Versen» (перевод Р-Д. Кайля)



        1. http://archive.libfl.ru/win/nbc/books/etkind.html

        2. http://www.nashagazeta.ch/news/13672

        3. http://magazines.russ.ru/inostran/1998/6/book01.html

        4. http://culture.ru/press-centre/8118

        5. http://nederland.ru/se/news/index.php?action=show&nid=153





База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница